От Сайгона до Треугольника (сборник)

 – Мне виднее!

– Да не кололся я, – не выдержал Влад, – мамой клянусь!

Усталая докторша медленно сдвинула очки на нос и выдала хит, который затмил в сайгоновском фольклоре и «Мурку», и ее акцент, и даже мои пиратские песни:

– Но вы же не будете отрицать, что ваш хабитус асоциален?

Зингер, Декамерон и Иван Иваныч

Когда я была маленькая, моему ленинградскому чванству не было границ. Я могла спокойно заявить в любой компании: «А вы знаете, для чего в Ленинграде разводят мосты? Чтобы корабли, которые строит мой папа, могли по Неве проходить».

Я была дочкой инженера-кораблестроителя.

Когда я выросла немножко, мое чванство стало плодоносить – появились глупые поклонники. Глупость их выражалась в том, что они непременно желали по всей форме представиться папе – как будто он по меньшей мере римский, а не Викши-одноклассницы папа. И чушь прекрасную несли. И папа, конечно, всех разогнал. Мотив: «Да найди ж ты наконец нормального, образованного человека, из Корабелки, а то липнет к тебе всякая гуманитарная дурь…» Во имя спасения от «гуманитарной дури» у нас целая библиотека стояла.

Техническая. На нижней полке – БСЭ, над ней – десятитомник по теорфизике Лившица и Ландау, в просторечии Ландавшица. И так далее. Ландавшица папахен сам в какие-то изящные корочки вставил и аккуратным инженерным почерком тома надписал. Как все зануды.

Озлившись на папахена, я-таки задумалась над судьбой – а где ж найти кораблестроителя, когда вокруг – одни поэты? Наверно, в библиотеке, как героиня Муравьевой, в Москве, слезам не верящей.

И чтоб за умную сойти, взяла я с горя полистать первого попавшегося Ландавшица. С папиной полки. Ну то есть самого первого.

Внутри первого тома оказалась переплетенная толстая тетрадка, а вернее, несколько – склеенных. На первой странице каллиграфическим почерком выведено: «Электромеханика. V курс». На второй: «Товарищ Сталин, вы большой ученый, в языкознании познавший толк…» – и бессмертные строчки Алешковского. А дальше – Кукин, Городницкий, Окуджава… с аккордами для семиструнки.

Визбор. Коржавин – «Какая сволочь разбудила Ленина?» Горбовский – «Когда фонарики качаются ночные…» «Венецианский мавр Отелло» – кто автор не знаю, но посмеялась от души. В основном, над почерком. Он был мамин. «Сюзанна» – с многочисленными «хе – хе», там, где полагались законные три буквы. (Почерк опять папин).

Во втором томе под обложкой Ландавшица был «Декамерон» Боккаччо. В третьем – «Сатирикон» Петрония Арбитра.