У-мир-рай

Серёга уже привык к уловкам разномастных провидцев, привык к полувопросительным интонациям в их речи: «Позвоночник не беспокоит?». Того и ждут, чтоб кивнул. Здесь ни намёка на вопрос – безучастная констатация истин. И никакой заинтересованности или заискивания. Какая заинтересованность может быть у пустоты? Слепой дохнул на зеркальце, протёр его и продолжил:

– Есть у вас там баба одна, молчит всё время. Она правильно чувствует.

Тут же Инна Леонидовна представилась, как рот у неё приоткрыт в недосказанной фразе.

Наваждение какое-то. Смахнуть надо. Серёга на опережение решил сработать, сразу открыть все карты.

– Теперь я уверен, что вы прямо для нашей программы созданы. Вы должны в ней участвовать. Вы должны помочь людям. Вы, знаете, какой отклик…

– Не мельтеши. Стой. Не мешай видеть.

Пауза, ничем, кроме пустоты, не наполненная.

Антонин откладывает зеркальце. Отирает пот со лба. Только сейчас Серёга заметил, насколько слепой пропотел. Слипшиеся волосы из-под тюбетейки выбились.

Провидец запрокинул голову. Руки на коленях. И голосом, уже не загробным, обычным, тем, что, видимо, до аварии у него был:

– Не могу на программу. Плохо кончится.

В Серёге профессиональный азарт взыграл: переломлю, не переломлю. Затарахтел словесной картечью:

– Поймите, во-первых, вас больше будут знать, значит, вы большему количеству людей помочь сможете. Во-вторых, если вы своим даром можете предотвратить…

– Пред-от-врат-ить, – слепой катал слоги на языке, как будто ощущая их смысл наново.

 – Есть Промысел Божий, есть воля людская. И золотое сечение, что делит Промысел и волю. Пред-от-врат-ить. Я многое пытался предотвратить, и было хуже. Потому что воля слепа. Вы телом жизнь чувствуете: вам прикоснуться надо, чтоб понять. Наощупь идут люди, и вместо трости своими желаниями путь впереди простукивают, а когда спотыкаются, на судьбу жалуются.

– Но вы ведь можете быть этой тростью, – Серёге непредвиденно захотелось быть искренним и переспорить слепого не для себя, не для выгод телеканала, а для чего-то большего, непонятно большего.

– Будет из сотни путей один гибельный, его-то человек и выберет. Туда чувства ведут, а мы привыкли своим чувствам верить. Да и кому интересна грядущая бездна, это не цена на нефть, не болезнь предстательной, не то, что беспокоит нынче. Людей интересует завтра, а не вечность.

– Меня интересует…

– Врёшь.