Мокрый, мокрый Гоа. Истории из загадочных мест планеты

Да, ты не дурак и понимаешь, что огонь – это всего лишь соединение углерода с кислородом, а свет – это всего лишь электромагнитные волны. Ну, мысли потом, а пока… Лети к разноцветью огоньков, утешься, ведь далее…

Далее Ночной Бангкок растягивается как жвачка, предлагает тебе его пожевать, и с каждым движением челюстей испытывать восторг.

Бангкок порочен, меркантилен, лицемерен, он манит, – а ты уверен, что именно тебя он хочет?

Ночные бары, шоу, стриптизы, толпы девушек – ну—ну, вперед, ты об этом мечтал?

Ну, тогда по рукам.

Индустрия готова захватить тебя целиком и выжать до последней капли, как апельсин на соковыжималке в том баре, где ты сейчас застрял.

Отчего ж ты устал, едва выбравшись на Khaosan road?

А, понимаю. Суета приелась. Одинаковость – вот ключевое слово, определяющее все, что ты здесь увидишь. Вавилон развлечений оказывается фантиком, а фантики похожи друг на друга.

Так что если в бангкокском Hyatt – все пахнут Chanel Allure.

Будь уверен, ты с этим запахом еще встретишься, причем в самом неожиданном месте.

Да, одинаковость. Взгляни на Храм рассвета «Ват Арун». Четыре одинаковых башенки вокруг. Гармонию схватил? – расслабься. Четыре башенки – вот и ответ на твой эстетический запрос.

Здесь все просто – и все сюда едут за простотой. Вот и второе ключевое слово.

В Бангкоке понимаешь – ты летел за чем—то новым, – твоя иллюзия испарилась вместе с твоей похотью, ты видишь как поднимается с чая пар.

Одинаковость и простота, – это все что ты понял за девять часов лету и потраченных батах.

– Неужели так может быть, что все доступно? – спрашиваешь ты себя, украшая вопрос кивком головы.

– Да, – отвечаешь сам себе, украшая ответ тем же кивком головы.

– Зачем тебе это? – логика прет с настырностью римских фаланг.

– …

Вот—вот, ты устал быть тяжелым. Ждать, притворяться, добиваться, просить, получать отказы, выполнять и исполнять, там, в России.

Ты устал быть тяжелым, вот поэтому ты здесь. Коротай эту ночь, но не с доступной тайской женщиной, а с романом Уэльбека, и в одиночестве дождись восхода солнца у «Храма Рассвета», и с предутренней тишине рассмотри извилистую змейку реки Чао Прайя, и оставайся на лестнице этого Храма, – тогда ты поймешь, что приехал из одной страны храмов в другую. Что смотрящий на храм, сам становится храмом.