Марковцы в боях и походах. 1918–1919 гг.

 – На молитву шапки долой!

Рота пропела молитвы… «Спаси Господи люди Твоя… победу Благоверному Государю Николаю Александровичу на сопротивныя даруй…», истово крестясь, молились двести человек. Это был последний раз, когда в молитве упоминалось имя государя и когда просилась милость Господа – победы его армии. В последующие дни эта молитва всегда срывалась там, где уже было опущено имя государя, и все в этот момент чувствовали какую-то вдруг открывшуюся перед всеми темную и страшную бездну.

Была трагедия в душах русских солдат. Низвержен был закон, которым столетиями жила страна; низвержена была вековая российская традиция и традиции ее армии.

* * *

Газеты на фронте ожидались с нетерпением и читались с чувством людей, потерявших почву под собой. Официальные сообщения по армии не касались существа событий, а лишь службы.

– Мы не разделяем газетных оптимистических настроений… – говорили офицеры. Их не успокаивало сообщение о Временном правительстве и его составе – монархическом, за исключением одного социалиста – Керенского.

– Революция – вот факт. А всякая революция – драма для страны, и в военное время в особенности.

Но среди офицеров были и оптимисты, верящие, что «все образуется».

* * *

События шли тяжелой поступью. Временное правительство меняло свой состав и левело. Революцию величали уже великой и бескровной, хотя и пролита была кровь. Ей кричали: «Да здравствует революция!» В Петрограде некоторые воинские части получили название «Краса и гордость революции», красные банты, красные флаги в тылу.

А на фронте полковые святыни – знамена и штандарты «украсились» красными лентами; более того, кусками красной материи были зашиты вензели верховного вождя русской армии. Эти святыни, в молениях освященные и в торжестве врученные полкам, теперь были осквернены. Изменен был и государственный герб – двуглавый орел: с него были сняты короны, скипетр и держава. Вместо народного гимна игралась чуждая России революционная «Марсельеза».

Армия волей Временного правительства перестраивалась на демократических основах: в систему ее организации вводились войсковые комитеты. Никто толком не знал их назначение и роль. Вопрос о комитетах вызвал большие разговоры среди офицеров. Последние разделились: одни считали, что комитеты сыграют благотворную роль, другие – вредную.