Тайные письма великих людей

Еще есть только одно средство принести въ жертву боготворимую любовь: пронзить себ? сердце. Если бы я зналъ, что моя смерть необходима для твоего счастья, что ты можешь прiобр?сти его этой ц?ной, я убилъ бы себя, не колеблясь ни минуты. Я сд?лалъ бы это съ радостью, потому что оказалъ бы этимъ теб? услугу. И это было бы н?жной местью для такого любящаго челов?ка, какъ я: посредствомъ своей смерти сд?лать неблагодарную любовницу неблагодарнымъ челов?комъ. Я сд?лалъ бы это безъ сожал?нiя, такъ какъ черезъ это стало бы ясно, что ты не любишь меня, если можешь быть счастливой безъ меня.

Я не пожертвовалъ бы своей любовью, но я отомстилъ бы самому себ? за твое непостоянство – единственный способъ отомстить себ? за Софiю. Ничуть не отказываясь отъ любви твоей, я наказалъ бы самого себя за то, что потерялъ ее. Тотъ, кто такъ не думаетъ, обманывается или хочетъ обмануться. Онъ думаетъ, что любитъ сильн?е, ч?мъ онъ въ д?йствительности любитъ, если хочетъ заставить этому пов?рить.

Мое мн?нiе, что это такъ же просто, какъ в?рно.

Я могу пожертвовать теб? вс?мъ, но не твоей любовью. И я не думаю, что это не великодушно; въ тотъ день, когда ты будешь такъ думать, я накажу себя за это; но я чувствую, что я люблю и не думаю, чтобы кто-нибудь изъ вс?хъ людей любилъ сильн?е меня; въ моемъ сердц? столько энергiи и силъ, сколько н?тъ у другихъ, и не одинъ возлюбленный не обязанъ такъ много такой н?жной возлюбленной, какъ Габрiель Софiи. Благодарность – такое чистое удовольствiе для меня, что его достаточно, чтобы сд?лать меня влюбленнымъ. Но моя н?жность независима отъ всякаго другого чувства. Я знаю, что если бы ты меня возненавид?ла, я не могъ бы исц?литься отъ моей любви: какъ только я узналъ тебя, ты деспотически завлад?ла мной. Твой прiятный характеръ, твоя св?жесть, твой изящный, н?жный, сладострастный обликъ завлад?ли мной; каждое твое слово было близко моему сердцу. Я хот?лъ влад?ть тобой и быть только твоимъ другомъ, потому что жестоко боялся любви. Ты нравилась мн? своей молодостью и красотою и была соблазномъ для моей души. Все сближало насъ еще т?сн?й. Подвижная и чувствительная, хотя желающая скрыть свою чувствительность, ты поражала и трогала меня. Ты увлекала меня отъ дружбы къ любви, и я искренно говорилъ теб?, что не могъ быть твоимъ другомъ. Тонкiя остроты, слетающiя молнiеносно съ твоихъ устъ и удивляющiя своей неожиданностью, пл?няли меня, и когда я думалъ, я былъ взволнованъ.

Это волненiе меня безпокоило.