Великая. История Екатерины II

Так и Фридрих II, устраивая брак Петра III с Ангальт-Цербстскою принцессою, не предугадывал, кого и что он дает России. Выше мы уже видели, что еще прежде нежели родилась мысль об этом браке, в Цербсте завязался узел многознаменательных для будущего сношений с Россией. По словам самого Фридриха, «из всех немецких принцесс в брачном возрасте ни одна так не отвечала видам и России и Пруссии, как принцесса Ангальт-Цербстская». Ей не было еще и пятнадцати лет, но она была уже велика ростом и очень развита.

«Молодая принцесса, – писал Фридрих, – с игривостью и веселостию своего возраста, соединяет дарования ума и достоинства сердца». Согласно с намерениями прусского короля действовали и посланник его в Петербурге Мардефельд, и приехавший туда с портретом принцессы дядя ее Август, сделавшийся после старшего брата своего епископом Любским[12 - По сведениям Гельбига, этот портрет Екатерины был писан знаменитым Пеном (Antoine Pesne, род. в Париже 1683 г. , ум. 1757 г.) в Берлине, куда она приезжала тогда из Штеттина (Biogr. Peter des Dritten, 48).]. Замечательна тайна, которою были обставлены приготовления к задуманному браку. Мардефельд искусно скрывал свои сношения по этому делу от канцлера Бестужева, со стороны которого можно было ожидать противодействия, а Фридрих II писал матери невесты: «Крайне нужно соблюсти тайну, и потому я полагаю, что Ее Императорскому Величеству будет приятно, если вы отправитесь из Германии безо всякой огласки и так, чтобы в особенности не проведал о том сам гр. Чернышев, ее министр в Берлине. Мне кажется, согласно будет с волею Ее Величества, если и князь супруг ваш покамест останется в неведении этой тайны и если вы начнете ваше путешествие поездкою в Штеттин и уже оттуда направитесь в Петербург, ничего не оглашая в Германии».

Таким образом, не только цель путешествия, но и место назначения его должны были оставаться тайною: употреблена была хитрость для прикрытия истины, как будто дело шло о преступном замысле.

Княгиня-мать не сочла, однако же, позволительным действовать в таком важном семейном вопросе тайно от своего супруга. Она созналась Фридриху в этом нарушении его желания. «Князь, – прибавляла она, – изъявил согласие. Путешествие, особливо в теперешнее время года (письмо от 4 января 1744 года), естественно страшит нас, женщин. Но этот страх меня не остановит.