Великая. История Екатерины II

Мое решение твердо: я вполне убеждена, что все это делается по воле Провидения и что Оно, конечно, поможет мне преодолеть те опасные трудности, на которые немногие бы отважились»[13 - «Семнадцатый век» г. Бартенева, I, 16; Correspondance de Frederic II. Berlin, 1854. X, 579 и др.].

План Фридриха вполне удался. Елизавета Петровна до того усвоила себе его виды, что по прибытии невесты сказала Бестужеву:

«Много говорили мне в пользу французской принцессы; приходила мне на мысль и королевско-польская (саксонская) принцесса, но окончательно я сочла за лучшее избрать принцессу протестантской веры и притом хотя и из владетельного, но такого маленького дома, чтобы ни иноземные связи его, ни свита, которую она привезет или привлечет за собою, не произвели в русском народе ни шуму, ни зависти.

Эти условия не соединяла в себе ни одна принцесса в такой степени, как Цербстская, тем более, что она и без того уже в родстве с Голштинским домом»[14 - Herrmann. Gesch. d. Rus. Staats. V. 77; Siebigk. Katharina d. zw. Brautreise nach Russland. 10, 11.].

Во второй половине января 1744 года Иоанна-Елизавета повезла дочь свою в Россию. Они прибыли в Петербург 3 февраля, а 9-го были в Москве. 28 июня (знаменательный в жизни Екатерины день) невеста приняла православный закон и произнесла символ веры на церковнославянском языке. Самое бракосочетание замедлилось по случаю тяжкой болезни великого князя и совершилось не прежде 21 августа 1745 года.

Разные любопытные подробности об этой эпохе жизни Екатерины известны из писем ее матери и из собственных ее рассказов.

Отметим здесь те черты, которые относятся к нашему предмету.

Яркий свет на тогдашнее настроение Екатерины бросает следующее сознание ее: «В ожидании брака сердце не обещало мне много счастья. Одно честолюбие меня поддерживало; у меня в глубине сердца было что-то такое, что никогда не давало мне ни на минуту сомневаться, что рано или поздно я сделаюсь самодержавной повелительницей России».

Как держала себя Екатерина во время приготовления к переходу в православие и при самом этом торжественном событии, видно из одного письма ее матери: «Легкость, с какою дочь моя училась с тех пор, как существует, дала ей возможность скоро понять и удержать в памяти это чтение, и две недели тому назад я могла известить Ее Величество, что она в состоянии предстать пред алтарем.

Все утро перед богослужением великая княжна проплакала, но не проронила ни слезинки в продолжение самого торжества.