Любовь, похожая на смерть

Девяткин решил, что нарушителю тишины надо бы сделать строгое внушение. Но тут подумал, что громкая музыка – одна из форм нищеты. Громкую музыку редко услышишь в домах, где живут богатые люди. И в России, и за границей, – везде одно и то же: где нищета – там музыка, бьющая по ушам.

Дом оказался небольшой, всего три подъезда, и двор маленький; за мусорными баками поднимался вверх невысокий холм. Девяткин забрался туда, за ним последовал старший лейтенант Лебедев и сопровождающий московских сыщиков капитан Сергей Сыч из местного управления внутренних дел.

С холма открывался вид на пустырь, два девятиэтажных дома и большой дровяной сарай. Отсюда был отчетливо слышен гул Киевского шоссе.

– Да, – Девяткин задумчиво поскреб коротко стриженный затылок. – Если убийца уходил этой дорогой, то наверняка держал путь к шоссе. Хотел попутную машину поймать. И, видно, ему это удалось.

– Да, – в тон ответил Сыч и, сдвинув на лоб козырек форменной фуражки, тоже почесал затылок. – Удалось, конечно. Ясное дело, удалось.

А то как?

Девяткин спустился вниз, побродил по двору, свернул в арку и, постояв в ее прохладном полумраке, задумался. Он тер подбородок, стараясь представить картину происшествия. Это было легко сделать. Трупы милиционеров пролежали тут до утра, когда подтянулись эксперты и все здешнее начальство. Составили протоколы, а абрис фигур убитых милиционеров мелом начертили на асфальте. К утру дорога просохла после дождя, поэтому рисунки получились яркими и четкими, их до сих пор не затоптали.

Бурые пятна крови словно въелись в асфальт.

Слева рухнул сержант Лошак. Раскинув руки в стороны, он сильно разбил лицо при падении. Впрочем, боли сержант уже не почувствовал: пуля разорвала позвоночник, и он умер мгновенно, еще не коснувшись подбородком асфальта. Правее лежал лейтенант Савин. Он получил три пули в грудь, еще одно ранение – в плечо навылет. И две пули в живот. Он жил какое-то время, успел перевернуться с боку на спину. Через несколько секунд убийца подошел ближе и добил его короткой очередью в голову.

Уже мертвый Савин сжимал в руке табельный пистолет.

– Акт судебно-медицинского исследования я видел и протоколы читал, – сказал Девяткин. – Милиционеры стояли вот тут, прямо возле входа в арку. Вполоборота к дому. Стрелявший находился не в подворотне, а на мостовой, за их спинами. Да, с улицы он стрелял. Из своего ствола Савин выстрелил дважды. Только дважды. В магазине пистолета осталось шесть патронов.