Любовь, похожая на смерть

И две прилегающие улицы. А мы с тобой заглянем в эти здания, что рядом с местом происшествия.

Лебедев, стоявший в отдалении, слушал монолог и думал, что упущено много времени. Свидетеля могли найти убийцы. И плавает он сейчас где-нибудь в речке, привязанный к металлической болванке…

– Последний вопрос: где женский красный зонт?

– В камере хранения вещественных доказательств, – ответил Сыч. – Это в прокуратуре. Мы думали, что зонт попал сюда случайно. Но на всякий случай приобщили его к материалам следствия.

– Лебедев, я остаюсь с капитаном Сычом, – сказал Девяткин. – А ты садись в машину и двигай в прокуратуру. Оставь расписку и забери тот красный зонт.

Девяткин кивнул на стоявший у обочины «Форд».

– Это такси? – спросил Сыч.

– Это моя машина, – сухо ответил Девяткин. – Не нравится?

– Очень нравится, – Сыч понял, что сказал что-то такое, чего говорить не следовало. Он прижал руки к груди и улыбнулся. – Хорошая машина. Только на такси похожа. Немного. Потому что желтая.

– Она не желтая, – вздохнул Девяткин.

 – Уже вспотел объяснять, что она оранжевая.

– Я и говорю – оранжевая, – живо согласился Сыч.

Глава 4

Самолет из Нью-Йорка приземлился в московском аэропорту Шереметьево около полудня. Офицера, дежурившего на пункте паспортного контроля, смутила справка, выданная Алле Носковой в русском консульстве Нью-Йорка. Вызвали старшего офицера, который долго рассматривал бумажку, затем задал несколько вопросов.

Пришлось объяснять, что заграничный паспорт Носковой украден в Нью-Йорке, взамен него в консульстве выдали эту справку.

Офицер кивнул, набрал номер телефона и коротко переговорил с кем-то из начальства. Закончив разговор, сказал, что справка останется здесь, на пограничном контроле.

Возле выхода из аэропорта стоял «Фольксваген», который прислала адвокатская контора «Саморуков и компаньоны», где работал Радченко. Стас Гуляев упал на заднее сиденье и смежил веки. Он панически боялся полетов на самолетах и теперь, после страшной бессонной ночи, чувствовал себя так, будто из него вытряхнули душу и забыли поставить ее на место.

Прошлым вечером лайнер попал в зону турбулентности, Стас намертво вцепился в подлокотники кресла и приготовился умереть. А когда перестало трясти, темноту ночи разорвало огненное свечение на востоке. Самолет стремительно мчался сквозь непроглядную ночь навстречу солнцу, цвет неба менялся. По синему бархату рассыпались неестественно крупные сверкающие звезды.