Любовь, похожая на смерть

И на троих тоже не делится. Такие дела.

Солод перевернулся с боку на бок и подумал, что еще хорошо бы так устроить, чтобы Липатов лишился всего, что нажил. Два дома в Подмосковье, несколько квартир в Москве, особняк на Кипре, вилла в Испании, дорогущая яхта… У Солода есть люди, которые позаботятся об этом имуществе. А еще лучше, чтобы Липатова, разоренного и униженного, морально раздавленного, еще и посадили. Хотя бы лет на пять-шесть. И загнали куда-нибудь подальше, в самую глухомань, на Колыму или в Магадан.

Это не так сложно сделать. Да, Липатов ничему не научился. А еще сына собрался в Англию отправлять, на учение… Вот же гад. Сука драная…

Солод нажал на кнопку переговорного устройства, вмонтированного в спинку дивана, спросил, кто следующий. Секретарь назвала имя и добавила, что только что появились компаньоны Солода с важными новостями.

– Пусть зайдут, – сказал Солод. – Остальным – пока ждать.

* * *

В прихожей задребезжал звонок, из-за двери послышались шаги, и мужской голос произнес: «Иду, бегу».

Дверь широко распахнулась. Хозяин квартиры на первый взгляд мог показаться довольно молодым человеком. Фасад портили профессорская лысина и очки в темной пластиковой оправе с толстыми линзами. Он сладко улыбнулся гостям, распахнул дверь еще шире:

– Пожалуйста, проходите. Ноги не вытирайте, у нас неубрано. Прошу за мной. А Ирочка звонок услышала и говорит: «Иди скорее, это наши дорогие гости пришли».

– Вы не беспокойтесь, – ответил Радченко. – Это не отнимет много времени.

Четверть часа, не больше.

– Господи, хоть три часа. Хоть весь день. Времени не жалко, лишь бы все хорошо кончилось. Сейчас Ирочку позову. Лишь бы, как говорится, все хорошо…

По длинному коридору человек прошагал в просторную светлую кухню с балконом, усадил гостей за круглый стол, стоявший под люстрой. Еще раз извинился, что не прибрано. При дневном свете внешность мужчины виделась иначе: худое увядшее лицо с морщинами у глаз и рта, сутулая стариковская спина и покатые неразвитые плечи.

Хозяин сказал, что сейчас принесет бумаги, и, суетливо замахав руками, словно мух отгонял, исчез в бездонной темноте коридора. Радченко крикнул вдогонку, что бумаги у них свои есть, но никто уже не слушал.

Дима потер ладони и сказал:

– А кто-то говорил, что будет трудно собрать заявления… Даже в наше сволочное время есть на земле хорошие люди. Они не вывелись, как тараканы под дустом. Не попрятались по темным углам.