Заблудившиеся

– Нас пищу готовить жизнь учила, – неопределенно ответил повар, с тревогой наблюдая за Сайкиным, внимательно вдыхавшим кастрюльные запахи.

– Это что за помойка? – спросил Сайкин.

Теплые нотки его голоса вдруг исчезли.

– Да так, – махнул рукой Дорохин. – Осталось с обеда.

– Может, свиней заведем, чтобы остатки не пропадали? – то ли шутя, то ли серьезно спросил Сайкин. – Будет свое дешевое мясо.

– Тут и без свиней все съедают, – ляпнул повар, не подумав, и криво усмехнулся.

– Ладно, без свиней, так без свиней.

 – Сайкин взял с разделочного стола тяжелый тесак на длинной деревянной ручке и шагнул к Дорохину. – Теперь слушай сюда. Если из рабочего котла пропадет хоть один черпак или кусок мяса, я из тебя, шушера блатная, сам борщ состряпаю и первым жрать его сяду.

Он сделал к Дорохину еще один шаг и занес над его головой тесак. Повар заглянул в глаза Сайкина, белые от ярости, и ему показалось, что в этих глазах он увидел свою смерть. Дорохин согнулся, обхватил голову руками, словно это могло его спасти от страшного удара.

И застонал, побоявшись кричать в голос. Сайкин опустил руку и разжал пальцы. Тесак грохнулся о доски пола.

Сайкин быстрым шагом вышел из кухни, а затем из столовой.

– Как только найдешь нового повара, этого вон, – сказал он курившему на воздухе Федорову.

Повар вышел в зал и через окно следил за Сайкиным, его глаза жгли слезы обиды.

Глава 4

С утра немного похолодало. С улицы доносились звуки гармони слепого музыканта.

Испортившаяся погода влияла на Пашкова, как всегда, благотворно. С раннего утра он сидел за письменным столом у распахнутого настежь окна, вполуха слушая гармонь.

Пашкову нравился дом на окраине южного уютного городка, двухэтажный дом старинной постройки, кирпичный, потемневший от времени. Нравилась квартира с высокими потолками. Жизнь казалась осмысленной. Все бытовые проблемы оставались вне зоны видимости, их, эти проблемы, с необыкновенной легкостью решал спутник Пашкова некто Семен Дворецкий.

Теперь Пашков не представляют себе, как мог он раньше спокойно жить без этого немногословного, мрачноватого мужчины, принявшего на свои плечи столь нелегкий груз.

Пашкову вообще нравились молчаливые люди, а за спиной Дворецкого он чувствовал себя уверенно. Этот человек в полной мере обладал редким и потому уже ценным качеством – ненавязчивостью, видимым спокойствием.