Заблудившиеся

Дворецкий умел создавать эффект отсутствия и даже, находясь рядом, буквально в двух шагах, казался незаметным и вместе с тем умел молниеносно решать все возникающие проблемы.

…Стоило спутникам прибыть в город и выйти на перрон в яркий южный день, как Пашков потерялся, он, словно ослеп от яркого, жгучего солнца. Люди, минуя его, несли по перрону свои рюкзаки и чемоданы и растворялись в блеске солнечного дня, а Пашков все стоял, смотрел вокруг и ничего не видел. А Дворецкий растаял, исчез, будто и не было его никогда.

Совсем в другой стороне, в конце станции, Пашков увидел бамперы поезда, его красные сигнальные огни. Он долго смотрел на поезд, уходящий на запасные пути, пока на него не легла чья-то тень. Появился Семен Дворецкий. Пашков, уже обретя дар зрения и речи, готов был наговорить массу обидных слов, но остановился, не начав. Затевать здесь, на перроне, базарную полемику из-за случайной накладки показалось Пашкову глупым безрассудством.

Как выяснилось, Дворецкий побеспокоился не только о ручной клади.

У здания вокзала их уже ждали белые «Жигули». Усатый водитель кивнул Пашкову резко взял с места. Через несколько минут они были на этой самой улице у подъезда здания. Водитель помог внести наверх чемоданы и навсегда исчез из жизни Пашкова. «Жигули», совершив путешествие от вокзала до кирпичного особняка, остались стоять у парадного, ключи от машины звякали в кармане Дворецкого.

Пашков не размышлял о собственном бытие, не до этого. Львиную долю времени поглощали зрелищные мероприятия, обеды и ужины в самом большом местном ресторане.

Эти ежедневные походы в ресторан, сопутствующий туалет тяготили Пашкова, и он не раз предлагал Семену Дворецкому питаться дома, по-свойски.

Но Дворецкому, как видно, были даны строгие указания об устройстве быта писателя, и Семен выполнял их, невзирая на все доводы Пашкова в пользу домашних обедов. «Вы ведь сюда отдыхать приехали, а не обеды стряпать», – говорил Дворецкий, заставляя писателя облачаться в легкий светлый костюм, видно дорогой, и они отправлялись в ресторан.

* * *

На песчаной косе, уходящей далеко в самое море, пахло солью, горячим песком и бензином. К двухрядному шоссе, проложенному здесь, в некоторых местах море подходило так близко, что в штормовую погоду соленые брызги, подхваченные ветром, достигали асфальта.

Были здесь и пляжи, неширокие уютные пляжи, и на подходе к ним попадались дощатые торговые палатки, возле которых утоляли жажду стаканом воды или дешевого кислого вина.