Знак шпиона

Другими словами, скормил МИ-6 дезинформацию. Тут есть свои резоны, есть веские причины быть неискренним. Это его игра, которую надо довести до логического завершения. Медников не успел сформулировать последнюю мысль.

Телефонный звонок заставил поставить бутылку на подоконник.

Подскочив с кресла, он шагнул к тумбочке, сорвал трубку. Голос медицинской сестры Ольги Васильевы, которую Медников приставил к жене, звучал тонко, с истерической нотой.

– Леонид Васильевич, ваша супруга…

– Что супруга? – крикнул он в трубку.

– Все шло хорошо. Последние дни она ничего не пила. Ни грамма спиртного. Кажется, чувствовала себя неплохо. Но вчера вечером где-то нашла спрятанные бутылки.

– Ну, и?

– Она сильно напилась. А сегодня с утра все продолжилось. Я позвонила вашему врачу, наркологу. Он сразу приехать не смог, а у вашей жены в это время случился сердечный приступ. Я вызвала «скорую», Любу забрали в больницу.

– Черт бы вас… Черт бы вас всех побрал.

Медников потер лоб ладонью, стало жарко.

– Вы меня слушаете?

– Внимательно слушаю.

– Мне кажется, вам лучше вернуться в Москву. Она была такая бледная, едва живая… Вы бы только видели…

– Хорошо. Я завтра же постараюсь достать билеты.

Он бросил трубку, отключил телефон, ощутив внезапный приступ головной боли.

– Сволочь, – прошептал он. – Какая же она сволочь…

Лондон, Ист-Энд. 8 октября.

Серая туча проплыла по границе еврейского квартала, волоча за собой серый шлейф дождя. Фонари отпечатали пятна синеватого света на асфальте.

Вечерние сумерки сгустились над плоскими крышами муниципальных домов, где теперь селились не евреи, а лондонская беднота, эмигранты из разных стран мира, негры, индусы и пуэрториканцы.

Донцов оставил свой «Ягуар» неподалеку от станции метро «Ливерпуль Стрит», прошагав пешком полтора квартала, остановился через улицу от недорогого латиноамериканского ресторана, из открытых дверей которого лилась музыка в ритмах сальса. Постелив на лавочку газету, он сел рядом со смуглолицым пожилым мужчиной.

– Привет. Удалось что-нибудь узнать? – Донцов раскрыл пачку сигарет, протянул её старику.

– Удалось, – старик прикурил и закашлялся так, что на глазах выступили слезы. – Господин, которым ты интересуешься, провел у нас некоторое время. Это было в первых числах июня.

Человек говорил с усилием, медленно, делал долгие паузы, выдавливая из себя слова, точно занозы. Донцову пришлось набраться терпения.