Бьеркезундская легенда

Они стояли в дальнем конце хлопкового поля друг против друга в промокшей одежде и смеялись. Ливень закончился так же внезапно, как и начался. Через прилипшую к телу мокрую одежду проступала грудь девушки, с мокрых волос на ресницы стекали капли. Она ладонью вытерла его мокрое лицо и пригладила светло-золотистые волосы. Валька прикоснулся к ее лицу. Она смотрела на спрятавшееся за тучей солнце и улыбалась. От порывистого ветра ей становилось немного холодно. Преодолевая робость, Валентин осторожно обнял ее.

Пробивающееся через уходящие облака солнце стало быстро согревать все вокруг.

Фронтовые вести становились все более обнадеживающими. Однако, судя по письмам и похоронкам, приходящим к знакомым и друзьям Ольги Васильевны с фронта, было ясно, что за Ржев, Сталинград и Курск заплачена невиданная цена. Самое большое беспокойство вызывал приближающийся призывной возраст Валентина. Ходили слухи о готовящемся указе народного комиссара об освобождении от призыва для всех студентов высших учебных заведений.

Но он так и не вышел.

В один из зимних вечеров, листая нотные тетради Бергера, Валька наткнулся на рукопись нот каких-то пьес для гитары. Он уже быстро играл с листа. Попытался сыграть попавшиеся рукописные ноты. С каждой сыгранной строкой он чувствовал красоту неизвестной никому музыки. Он никогда раньше ее не слышал. Валентин погружался в мир исчезнувшего человека через ноты, оставленные на листе его рукой. Человека нет, а музыка осталась и попала в его, Валькины, руки.

Ольга Васильевна, сидевшая рядом со спицами для вязания, подняла голову и спросила, что это за музыка. Ее опытный музыкальный слух сразу уловил красоту звуков Валькиной гитары.

– Мне кажется, мама, что эту музыку написал Бергер. Ты знала его?

– Да, но совсем немного. Он был преподавателем консерватории до войны. Несколько раз приходил к нам в училище на отчетные концерты и отбор детей в консерваторию.

– А это правда, что он оказался немецким шпионом?

– Валюша, сынок, я не знаю, но если честно, то я в это не верю.

– Мама, ты понимаешь, что эту музыку, кроме нас с тобой, никто не слышал?!

– Да, Валюша, прекрасная музыка. Ты можешь сыграть ее нашим педагогам, она того стоит!

Пришел новый, сорок четвертый год. В конце января в Ташкент долетела весть о снятии блокады Ленинграда. В консерватории пошли разговоры о скором возвращении домой. Горе потери мужа стало постепенно отступать.