Голконда

– О господи, как все сложилось! – не могла она сдержать радости.

– Расскажи все по порядку.

Олег склонился над постелью, чтобы уложить и успокоить Милану, но она прилипла к нему, как ленивец, плотно обхватив его спину руками, а бедра ногами. Губы ее уже впились в знойную мужскую шею, покрытую микрослоем сногсшибательного пота-аттрактанта.

– Хорошо. – Она то ли согласилась, то ли поделилась своим чувственным удовольствием.

Олег не смог устоять в согнутом положении и упал вместе с ней на кровать, всеми силами пытаясь не раздавить нежное женское тело, обвившее его, как амазонская анаконда.

– Ты же помнишь… я придумала дизайн нового мэйфона… – простонала Милана с высоты седьмого неба, испытывая дикое возбуждение.

Олег попытался что-то сказать, но она так сильно прижалась к его груди, что невозможно было набрать воздуха для ответа. Губы ее продолжали высасывать мужские феромоны из его кожи.

– Так вот за полгода он стал самым о-о-о… обсуждаемым в сети.

Когда она содрала с мужа рубашку и неизвестно как избавилась от собственной блузки, их тела закономерно слились в едином порыве, вызывая содрогание всех клеток кожи.

– Я, кстати, из-за этого дизайна перевалила за сто-о-о-о тысяч подписчиков.

Она испытывала запредельные чувства от одних лишь прикосновений.

– Так вот сейчас предста-а-а-авили рендеры нового поколения. О господи… И я угадала его дизайн.

Милана так прилипла к губам Олега, что ее слова едва вырывались наружу. Она выплескивала бесчисленные флюиды, заражая мужа экстазом, сводя его с ума своим неподдельным безумием. Под ними рвалась простыня, и ничего нельзя было с этим поделать.

– Я прославилась среди дизайнеров…

В самый важный момент мироздания она прикусила свою губу и обхватила спину Олега так сильно, будто от этого зависела ее жизнь. Она слилась с ним полностью, став одним целым с мужским началом.

– В Maple меня заметили и позвали в московский офис…

Она пыталась поглотить мужа, как ортодоксальная самка богомола, вызывая в нем все чувства разом. Так бывает, когда ты пьян. Очень пьян от накатившего счастья, для которого не требуется усилий, за ним даже не надо бежать. Оно тянет тебя за собой, как привязанного к лошади смертника, приговоренного быть пронесенным через километры эйфорических ухабов и кочек, протаскивает сквозь вязкую массу неги.