Донбасский Разлом

В минуту молчания примеряли и принимали боль потери на себя, сочувствуя горю родных и близких, сопереживали и задумывались – о ценности человеческой жизни.

На школьной линейке многие молчали. Но были и такие, кому помолчать было некогда. Они жили своей жизнью прямо посреди скорбного молчания. Неспеша проходили мимо, беседовали, делали фото. Люди привыкли к смерти, войне, чужой беде. И научились с этим спокойно жить.

От любви до ненависти, от ненависти до войны

Мой дедушка говорил: «Лишь бы не было войны».

Сейчас многие говорят – пусть будет. Самое взаимное и самое сильное чувство сегодня – ненависть. Самое невостребованное – любовь. Самое забытое – милосердие. За четыре года войны, лучше всего мы научились ненавидеть.

Весной мы отправились в Литву на машине, выбрав по навигатору самый короткий путь до границы. А спустя пару часов езды с мистическим ужасом смотрели на стоящие вдоль пустынной дороги заброшенные, полуразрушенные, поросшие лесом дома. Мы проезжали зону отчуждения.

Природа не терпит пустоты и там, откуда ушли люди, теперь живут деревья.

Почему-то вспомнилась судьба родного города, фото пустых улиц, и четкая мысль пришла в голову – пока там будут жить люди, деревья не поселятся в почерневших, разрушенных коробках домов.

Тридцать лет назад случилась беда. Рванул Чернобыль. Люди бежали, бросали свои дома. Радиация невидимо, неощутимо и неотвратимо убивала, разрушая людские тела. Сегодня тяжелая черная ненависть, затопившая сердца людей, страшно и неотвратимо рушит души.

Как радиация, она невидимо исходит из облученных и поврежденных войной душ, незаметно убивая, создавая смертельно-опасный фон. Моя знакомая, работавшая в пункте приема людей, которых вывозили из Чернобыля, поделилась тяжелыми и жуткими подробностями тех событий.

С прибывших снимали одежду, состригали волосы, поили красным сухим вином. Потом, военным дозиметром измеряли уровень излучения, исходящий от человека. И если прибор, рассчитанный на высокие дозы, зашкаливал, становилось ясно – человек облучен и… обречен.

Есть ли жизнь после ненависти?

Вот бы изобрели прибор, измеряющий уровень ненависти в душе. И пункты приема – на въезде в большие города. Зашел, измерил свой уровень и имеешь представление – какой от тебя фон. Пора в изоляцию или можно к людям. Облученный человек – источник опасности для другого.

В реанимацию к умирающим ликвидаторам не впускали жен – проститься. К ним можно было зайти только в специальных костюмах.