Мехасфера: Ковчег

Тогда он застыл на мгновение и развеялся, как паутина на летнем ветру. Но сейчас… Сейчас он стоял передо мной целый час, на расстоянии вытянутой руки.

Голос девушки задрожал, ее всю затрясло, а слегка освещаемая огнем красная кожа ее лица посветлела до здорового розового цвета древних жителей Земли. Но в данном случае это, конечно же, было не совсем здоро?во. Она стала «бледной».

– Я словно поднялась над землей и видела, как белые дьяволы спускаются с неба на летающем корабле. Два десятка вооруженных до зубов демонов.

Я была среди них… Нет, я будто сама была кораблем, принесшим нашу смерть. Они близко, отец. Я это чувствую.

Лима зарыдала и почти упала на пол, но вождь подхватил ее обмякшее, легкое, как пушинка, тело и крепко прижал к себе. Его девочка, его единственная малютка – теперь восемнадцатилетняя взрослая девушка с прекрасными русыми волосами, готовая идти под венец, но он по-прежнему видел в ней маленькое беззащитное дитя. Ее невысокий рост и небывалая стройность лишь помогали укрепить этот нежный образ в глазах отца.

Вдобавок врожденная любовь людей ко всему прекрасному заставляла всех относиться к ней с трепетом и почтением, чуть ли не поклоняясь ей как божеству, что делало ее поистине принцессой, настоящей дочерью вождя.

– Не плачь, дорогая, – успокаивал ее Инка. – Нам есть чем ответить.

– Ты не понимаешь, отец, – всхлипывала Лима. – Огонь их не остановит. У них несгораемая шкура, стальные кости и оружие.

– У нас тоже есть оружие, – бодрился вождь. – С тех пор, как мой дед выменял зерно на ружья.

Может, они и не самые мощные в мире, но свое дело делают. Все двугорбые олени с нашего стола были подстрелены из этих ружей.

– Нет, отец. Пара ружей и двадцать патронов к ним не помогут.

Если Лима и заблуждалась, то лишь в количестве патронов – их оставалось пятнадцать, да и то почти все унес с собой на охоту Ку?ско.

– В любом случае это всего лишь видение, – сказал Инка и пожалел о своем пренебрежительном тоне.

Видения девушки сбывались всегда или почти всегда.

Она была величайшей пророчицей, даже более талантливой, чем ее бабушка, передавшая ей по наследству это проклятие, этот дар. Сомневаясь в словах Лимы, вождь не мог изменить события будущего, которые точно произойдут. Получалось так, что он лишь выказывал недоверие своей дочери, вынуждая ее закрыться от всего мира и медленно сходить с ума наедине с пошатнувшейся верой в собственные видения. Нет, этого отец не хотел.

– Я верю тебе, – прошептал он.