Мехасфера: Ковчег

 – Как бы мне ни хотелось обратного, я знаю, что так будет. К сожалению для всех нас.

– Знаешь, что самое ужасное? – снова всхлипнула Лима. – Я не знаю, как их остановить. Я вообще не понимаю, что нужно делать.

– Остается надеяться, что образы останутся образами, и когда мы увидим что-то похожее на белых дьяволов, это не будет столь фатально для нас.

Будет. Дочь не рассказала о развязке видения, не смогла перешагнуть через собственный страх, будто, произнеся это вслух, она вдохнет жизнь в свое пока еще не сбывшееся пророчество.

Она сама не хотела верить, что в конце все умрут. Белые дьяволы убьют всех до единого. Она видела это собственными глазами.

Шум в лагере поутих. Танцы закончились, и уставшие соплеменники переводили дух перед ночными играми. Пара мгновений, и они уже отодвигали столы подальше от центра лагеря, чтобы вокруг костра образовалось как можно больше свободного пространства.

– Сейчас будут играть в битлу?, – с усилием проговорил вождь. Он пытался развеять уныние, чем-то отвлечь и себя, и дочь.

– Я не пойду, – сказала она. – Надоело.

– Ты же знаешь, без нас не начнут.

Лима только вздохнула:

– Ответственность…

– Она самая. Ради племени мы должны делать то, чего от нас ждут.

Инка не стал добавлять, что иначе им просто не выжить, чтобы в мысли дочери не вернулось дьявольское видение об апокалипсисе. Ведь если все предрешено, зачем лишний день барахтаться, выживать? Если кому-то суждено умереть, зачем оттягивать неизбежное? По этой логике все существа на Земле давно должны были бы смиренно склонить головы перед зловещим роком, однако же мучаются, живут.

Значит, логика в чем-то другом.

– Пошли, дорогая, может, Куско успеет вернуться к финалу игры.

– Не горю желанием его видеть, – отвернулась девушка. Вместо лица отца она теперь видела языки танцующего огня – факел на стене возле заколоченного окна.

– Он твой жених, – вздохнул вождь.

– Пока еще нет. Будущий… если ничего не изменится.

– Не может измениться.

 – Инка сел на узкую скамью у алтаря. – Куско – потомок древних вождей племени. Твой с ним союз был предрешен еще до вашего рождения. Ты больше не можешь откладывать свадьбу, как делала это прежде. Тебе уже почти девятнадцать. Ждать больше нельзя. Он обязан взять тебя в жены, а ты – поклясться быть его до конца дней. Таковы наши обычаи. Только благодаря им мы все еще живы. Наверное, мы единственное племя, оставшееся в этой части Великой пустоши.