День револьвера

Салун мистера Хавчика не имел какого-то персонального названия – владелец единственного подобного заведения в городке явно счел придумывание такового излишеством. А к ним Хавчик был не склонен – я понял это, едва переступив порог его заведения.

– Закройте чертову дверь!

Судя по громкости, а также высоте источника рева, это был тролль. Точнее сказать я не мог – в салуне было темно! Не считая пары дюймов досок рядом с моими сапогами, единственным светлым пятном была свеча на стойке рядом с кассой.

Поправка.

В следующий миг в мою спину вонзились сразу четыре клинка, и я упал.

– Ай! Смотри куда прешь, дубина!

– Прошу прощения, э-э…

В темноте определить хотя бы расу барахтавшегося подо мной существа было весьма сложной задачей. Впрочем, истерически-визгливые нотки говорили, что моей жертвой, скорее всего, стала некая «мэм». Или засидевшаяся в девицах «мисс», что, в общем, по неприятности в общении не сильно различается.

– Малявка, это я его толкнул. Извини… ничего не видно из-за проклятого тюка.

– Толстяк?!

Некто по имени Малявка пнуло меня в живот – на удивление болезненно для существа столь маленьких размеров – взлетело вверх… и засветилось, слабым розовато-золотистым сиянием.

– Глазам своим не верю!

Я тоже не верил, однако счел за лучшее промолчать. Конечно, ирландская ночная фея – это не столь уж экзотичное существо, но фея с синяком под глазом и в платьице с ну очень откровенным декольте…

– Толстяк! Ну и ну! Я думала, лапы вашей банды не будет в городке месяц, а то и два!

– Правильно думала.

Исходившее от феи сияние достигло гоблина, вернее, тюка в его лапах, и я смог разглядеть, что за острые предметы потыкались в мою спину. И впрямь клинки… хоть и в ножнах…

– Да? И кого же я вижу, эльфа? И что это за половая тряпка?

– После, Малявка, после. – Гоблин принялся протискиваться между столов. – Сначала нам нужно сдаться Маку.

– Все вы так говорите, – разочарованно прощебетала фея – и погасла.

Удивительно, но и в наступившей темноте я сумел подняться с пола и догнать Толстяка на полпути к стойке, не наступив при этом ни на чью ногу, лапу или другую конечность.

– Сдаться?

– Мак не любит, когда у посетителей слишком уж большой арсенал, – не оборачиваясь, отозвался гобл. – Надпись над стойкой видишь?

– Нет!

– А теперь?

Я так и не понял, что сделал Толстяк.