День револьвера

Мне вполне хватило понимания того факта, что подсевшего к нам человека явно тяготила предстоящая необходимость разговаривать – общение посредством кулаков и револьвера было для него привычнее.

– Значит, вот чего, – начал он. – Я местный шериф, звать меня Билли Шарго, и меньше всего на свете мне нужны неприятности в моем городе!

– Дарова, Билли! – тут же отозвался гобл. – С тобой мы типа знакомы, а моего нового друга зовут «Эй-парень!».

Шериф не удостоил Толстяка даже намека на взгляд. Он медленно и тщательно изучал меня – нахмурившись, то и дело моргая, и снизу вверх.

Я припомнил, что именно так и с таким же выражением на лице наш станционный кассир Ларс Хенкли рассматривал банкноты, в которых подозревал фальшивку, – и это сравнение мне совершенно не понравилось.

– Меня зовут Кейн, мистер Шарго, – сказал я, – Кейн Ханко.

– Кейн, значит, – усмехнулся шериф. – Ну а где ж тогда твой брательник Авель?

Знал бы ты, сколько раз я слышал эту шутку, тоскливо подумал я. И как она мне надоела!

– Вот за этим как раз мама и отпустила меня в Пограничье.

Найти брата. Только его Крисом зовут. Крис Ханко. Не доводилось о таком слышать?

– Нет.

На мой взгляд, ответ последовал слишком быстро, чтобы счесть его правдивым. Но указывать на это собеседнику было… как-то неловко.

– Жаль, – вздохнул я.

– Эй, а каков он из себя, твой брательник? – снова встрял в разговор гоблин. – В смысле морды рожи.

– Ну-у…

Это был сложный вопрос. Когда Крис отправлялся из дому «поглядеть на мир и людей» через прицел федеральной винтовки, я был еще мал и сейчас не очень-то полагался на те, детские воспоминания.

Да и братец сейчас наверняка выглядел постарше. Из более же свежих изображений наличествовала газетная вырезка, извещавшая о свадьбе мистера Кристофера Ханко и мисс Элизабет Дегран. По прилагавшемуся к заметке рисунку можно было уверенно сказать, что платье невесты – белое, сюртук жениха выдержан в темных тонах, а в свадебное «сефтоновское» ландо запряжен единорог, статью очень похожий на першерона.

– …вроде как я, только старше.

– Шутишь? – этот вопрос задал шериф. Толстяк же отреагировал протяжным: – Издеваешсиии?

Я мотнул головой.

– Вон тама, за третьим от входа столом, – гоблин показал на правое плечо Малыша Рока, – сидит, а скорее, лежит, ужравшись в хлам, Джонни-Редис. У него лысина на полмакушки, седые космы заместо нормальных волос, три зуба на всю пасть, бельмо на левом глазу и рожа из сплошных морщин.