Ведьма Маруха 2. Месть

Хотел он ее не так часто, у него постоянно бывали молодые потаскухи и настоящие проститутки, которых владелец единственного в Пайбухе предприятия привозил из города. Дома его ждала жена, которую Василий Кондратьевич сильно бил, если она раскрывала рот. Лет через пять он таки отбил старой жене почки, и она умерла. Тогда Василий перевел Глафиру в статус сожительницы и по совместительству боксерской грушей. Нужно же было на ком-то срывать свою злобу. Глашка была покладистой, все загулы Кондратьевича воспринимала как само собой разумеющееся.

Бил он ее порой жестоко, от того, что дела лесного бизнеса шли все хуже, а он старел, на молодых потаскух требовалось все больше денег. Цеплялся бывало за любую мелочь: плохо вымытый пол, недосоленный борщ, за грустный взгляд, в общем, за все, что угодно.

– Вы директором леспромхоза были и при советской власти? – спросила Колбина, усаживаясь за стол в гостиной.

– Нет, всего лишь бригадиром. Смысла тогда в начальство лезть не было. Тогда, если план перевыполняли, я тысячу получал, а директор – всего триста пятьдесят, и он не хозяин производства, а так.

Сегодня один директор, завтра другой, я же всегда тут был и всю кухню лучше всех знал. Глашка-стерва, липового меда принеси, гостью таким медом не потчуют.

– Как же вы во главе производства встали? – произнесла Полина и ее рука легла на старческую руку, чтобы контакт был ближе.

Перед глазами хранительницы появилась видение, как прямо у правления Леспромхоза, подогнав грузовик, груженный ящиками с водкой, Василий Кондратьевич меняет ее на приватизационные ваучеры.

– Так на то ум нужен, девонька моя, – сказал дед Василий и видение ушло в туман. – Выкупил я тогда леспромхоз и преобразовал в ЗАО «Дружба».

После получаса разговора Колбина знала про главу местной администрации многое и начала собираться уходить.

– Пойду я, а то поздно уже.

– Как так пойду, ты же в баню пришла? Там все уже готово. Глашка тебя сейчас так распарит, всю жизнь вспоминать будешь.

Баня действительно была роскошная, в духе 90-х годов, с большим и маленьким бассейном.

Большой, правда, теперь стоял пустым, чистить его двадцатиметровую длину у Глафиры не хватало сил.

– Смотри, какой предбанник, – все хвастался бывший хозяин леспромхоза. – Вот этого лося я сам лично добыл, – указал он на голову животного на стене. – Мы же тогда охотниками были, все местные ребята, которые крепко стояли на ногах, ко мне съезжались. Весело то как было, как мы тогда в девяностые куролесили.