Юность крейсера

Мичман хотел возразить, но ничего умного ему в голову не пришло. И он, выпив вина, продолжил слушать Александра.

– Пойми, Алеша, я хочу помочь Мишелю как можно раньше освободиться от любовных оков. Иначе его ждут большие разочарования в жизни.

– Каждый человек, Саша, имеет право на свои собственные ошибки, не то человечество давно превратилось бы в сборище педантов, живущих только по законам, правилам и инструкциям, – закуривая папиросу, изрек Каневской свежую мысль, которую почерпнул на дне опустевшей кружки.

 – Наскучить может не только жена, но и публичный дом тоже. Например, у меня не было сегодня желания идти в модный ресторан, а захотелось, как простому матросу, посидеть в маленькой таверне и напиться не сладкой мадеры, а дешевой кислятины, в которую для крепости подмешали рому.

– Это, наверное, потому что в Марселе ты оставил все свое месячное жалование, – парировал Александр, который не хотел сдаваться в этой словесной дуэли. – И вообще мы уже порядком нагрузились этой кислятиной.

Пора бы нам подумать о тихой гавани с приветливыми сеньоритами. Насчет денег можешь не беспокоиться, сегодня я за все плачу.

Офицеры были в гражданском платье и, не беспокоясь о чести мундира, пошатываясь, шли по узким улочкам. От выпитого вина в венах молодых людей играла кровь, хотелось необычных приключений.

– Где вы, прекрасные сеньориты?! – закричал в полный голос Нечаев, оглядываясь по сторонам. – Двое уставших странников жаждут вашей любви!

Но вокруг не было ни души, как будто в этот поздний час все вымерли.

Друзья свернули в совсем темный переулок. И тут их за руки, стала хватать женщина.

– Сеньоры, сеньоры, аморе, си? – повторяла она скороговоркой.

Поймав цепкими пальцами руку лейтенанта, женщина силком затащила его в дверь небольшого домика. Каневской последовал за другом, не понимая, какой любви от них хочет эта сеньора с силуэтом медведицы.

В небольшой комнате, в которой они оказались, при тусклом свете керосиновой лампы Алексей разглядел лицо женщины.

У нее был большой крючковатый нос, под которым росли почти унтер-офицерские усы, а из-под бровей колючим взглядом смотрели черные глаза. Все это придавало ей еще большее мужеподобие.

Окинув взглядом убогое жилище с закопченными стенами, Каневской увидел сидящую в углу молоденькую девушку: худенькая, смуглая, с детским лицом, миловидная красота которого была необычна для окружающей серости.