Юность крейсера

Приведшая их женщина, видя, что ее плохо понимают, принялась сильно жестикулировать руками. Она то показывала пальцами на девушку, то подносила их к лицу Нечаева, щелкая ими у самого носа лейтенанта и повторяя при этом:

– Сеньоры, лиры! Сеньоры, лиры!

Александр достал бумажник и стал отсчитывать банкноты.

– Ты что делаешь? Пошли отсюда, она же еще совсем ребенок, – прошептал на ухо друга прозревший мичман.

– Не либеральничай, она, наверное, по десять человек за день обслуживает. Давай иди первый, а то еще сбежишь, – сказал Нечаев, подталкивая Алексея к занавеске, за которой скрылась девушка.

Переступив порог, Алексей сначала застыл в нерешительности. Девушка, скинув через голову платьице, запрыгнула на кровать и застыла, ожидая его. Каневскому было жаль эту девочку, которая вынуждена торговать своим телом, но сила желания победила его порядочность, и он, скинув одежду, накрыл собой ее маленькое тельце. Его большой член стал неумело тыкаться между ног девушки. Наконец, проститутка помогла рукой проникнуть ему в свое лоно.

Девушка чувствовала, как мужчина весь трясется от напряжения, двигаясь быстрыми, нервными толчками. Вскоре он остановился и обмяк. Почувствовав, что это все, она громко застонала, как учила тетушка-сутенерша. Девушке нравились такие клиенты, как этот юноша, справлявшие свои нужды за три минуты.

Всего два месяца назад девушка приехала в Неаполь из деревни в поисках работы, но ее никуда не взяли. Помыкавшись несколько дней, она уже собиралась возвращаться обратно, когда добрая женщина предложила ей жилье и хорошую работу, горничной у богатых людей.

Она привела девушку в эту лачугу и накормила гороховым супом. В тот же вечер ее избили, а потом изнасиловали два пьяных матроса. Добрая женщина сразу превратилась в злую сутенершу, таскавшую девушку за волосы с криками, что надо отрабатывать гороховый суп.

Клиент зашевелился, приблизил лицо и вдруг благодарственно поцеловал в губы. Девушка, закрыв рот рукой, замотала головой. Не ожидавший такой бурной реакции, мичман отпрянул от проститутки.

Кровь прихлынула к его лицу: стало стыдно за проснувшуюся нежность к потаскухе и захотелось побыстрее уйти.

Ожидая друга, Нечаев прохаживался по комнате. Мужеподобная хозяйка притона исподлобья наблюдала за ним. Ее домик обычно посещали матросы и грузчики, а такие хорошо одетые господа, к тому же иностранцы, еще не заходили к ней. Стоило молодому человеку отвернуться, как сутенерша бесшумно, словно тень, выскользнула за дверь.