Сталь

– Не знаю я! – Старик крикнул скорее на себя, чем на Николая, и было видно, что он раздосадован, что сердит на самого себя, на свою глупую самоуверенность.

– Ладно, – Николай примирительно взглянул на старика, – Иван… – старик обернулся, – давай поедим, пораскинем мозгами, глядишь, и выберемся. Не дожидаясь ответа, Николай открыл мешок, осадил, обнажив содержимое, – ну, что?..

– Что?

– Мясо или рыбу?

– Рыбу. Все одно жевать не могу, хошь одно, хошь другое.

Николай вынул язя, повертел.

– Голову…

– Что?

– Голову оторви, непутевый, – Николай послушно оторвал рыбью голову, бросил, – а теперь пополам.

– Как?..

– Повдоль. Рви…

– Как это?

– Пальцами. Сунь внутрь!..

Вложив большие пальцы в круглую пустоту рыбы, Николай вдохнул, потянул, еще – язь, сухо треснув, распался на две неровные половины.

– На-ко…

Старик взял меньшую половину, отщипнул раз, другой, остановился.

– Не был я тута, отродясь не бывал!

– Что ж, не был – теперь есть.

– Оно так, а идти-то куда?..

– Пойдем куда-нибудь, ты же следы видел, сам говорил.

– Видал! – старик вскочил на ноги.

– По следам и найдем.

– Прав ты, однако, опять прав, – старик опустился на землю, откинулся, – так тому и быть.

5

Перекусывали недолго – есть-то особенно нечего. Отмахиваясь от назойливых мелких мух, пососали рыбки да хлебца последнего разжевали по куску – вот и все.

Запили водой. Картошки бы сварить, горяченького б похлебать – да некогда, след сыскать, пока светло, вот мол что, след, мол, сыскать бы! Старик глянул было на бутылку водки, одиноко торчавшую из мешка, глянул с тоской, однако не притронулся, даже не потянулся, потому что до темноты выйти надо им, выбраться из лесов этих, из мест этих незнакомых, безлюдных, чтобы, сделав дело, за которым пришли, сделав как-нибудь, вернуться домой.

Каждому хотелось вернуться.

– Пошли.

Старик тронулся, не дожидаясь, когда Николай увяжет мешок, шел ходко, как дважды принимался сегодня, вверх, вверх, повыше, выше, взбираясь на гребень, на высоту, с которой оглядеться, с которой увидеть, где они. Николай не мешкал, скоро шел за стариком, как и прежде, не отставая, не приближаясь, в пяти – шести шагах, как и положено ведомому.