Сталь

Лес, меж тем, изменился, грибов не было видно совсем, редко вспыхивал глянцевой алой шляпой одинокий мухомор, мелкая, почернелая труха из сухих перетертых листьев шептала под ногами, простираясь во все стороны серым морем, из толстых, молчаливых стволов торчали длинные сухие сучья. «Странный лес, – думал Николай, будто видел все леса на свете, – ей богу, странный, жуткий, темный, не живой будто.

– Глаза береги, слышь?

– Ну, – Николай кивнул.

– Гиблое место, – уронил Иван.

– И следов нет?

– Нет.

Пошли снова.

– Никого тут нет, – задыхаясь, шептал старик, – горел лес, и не запомню, когда горел, давно не было, и погибнул, весь погибнул, теперь когда-а отрастет, бог его ведает, нам бы на горку какую, нам бы взобраться…

– Отдохни, – Николай остановился, показывая пример, старик встал на одну минуту, поднял голову вверх, вздохнул, пошел опять, – отдохни, слышишь?..

– Некогда! – старик все прибавлял ходу, сбрасывал, прибавлял вновь, торопился, прятал глаза, избегая прямого взгляда, ковыляя из последних уже сил.

– Отдохни.

– Нет.

– А те, кого мы ищем, ежели мы их найдем?..

– Не веришь?..

– Верю.

– Ну?.. – старик привалился к дереву, жадно глотая воздух.

– Они?..

– Ну-у?!. Чо?..

– Не убьют они нас?

– Нет.

– Нет?

– Хотели б убить – давно б убили.

– Оно конечно… – тогда, два дня назад, Николай был один, без оружия, он был в их власти, весь, не успел бы замахнуться, камня поднять, ничего б не сделал, захоти они его убить.

– Они ничо, ничо… – старик все не мог отдышаться, – мирные.

– Мирные?

– Мирные. Ты верь, верь, можно верить.

– А малы почему, все одного роста?

– А черт их знает, так мать родила, кто может знать, я и меньше видал.

– Меньше?..

В эту минуту позади них кто-то крикнул, раздался выстрел, другой, еще крики.

– Замри, – скомандовал старик, срывая с плеча ружье, вглядываясь в глубину леса, молчи, за дерево встань.

– Молчу.

– Молчи, ты!.. – На мгновение стало тихо.

– Я…

– Молчи.

Стрельба вспыхнула вновь, затихла, переместилась ниже, левее, казалось, все кончилось, вдруг тугую тишину леса прорезал смертный крик. Николай взглянул на старика, у него похолодели ноги.

– Что это?..

– Не знаю. Молчи. Стой молчи. Не двигайся. Ах, етит твою, ах, ты, господи, – причитал старик.

– А сам говоришь…

– Тихо. Ждать, теперь ждать. Уйдут, ежели бог даст, уйдут, уйдут.