Прощание Франсуа Вийона

Да, я помню всё и всех… и Бог мне судья!

Будь прокляты злая и паскудная любовь, злые попы и эта моя последняя, быть может, парижская ночь, злая и безжалостная! К чертям собачьим надежду, радость, утешенье! Может быть, всё же я спасусь, вера спасет меня, но… это всё же не сейчас… и не здесь, не в Париже. Быть может, только вера и может спасти меня, мою душу, но тело мое уже почти уничтожено, почти сгорело в геенне человеческой.

Только о вере я думаю в последнее время. А все остальное?! Все эти истины, которым счет нет и которые никак не могут договориться ни с собой, ни с людьми, – подите прочь! Но с ними сгинь и ты – мое сомнение!

Ладно, что будет, то и будет! Если мне дано пережить этот мрак, во мраке моих будущих скитаний, я буду жить воспоминаниями о том хорошем, что было, но я не забуду и плохое, всех виновников моих терзаний.

Обо всех говорить не буду. И хороших, и плохих людей в моей жизни было немало.

Я никого не проклинаю. Знаю, знаю, за это могут осудить, да и не палач я.

У меня лишь обида, да и Библия требует платить око за око.

Я вечно буду помнить тебя, Катрин, что ангелов прекрасней, хотя душа черна, как сковородки дно. Твой грех… он всех грехов ужасней… Я ждал любви, а ты принесла одно страдание.

Тебя, епископ, злой и своенравный, что ласкою своей мне тело погубил, тоже не добрыми словами и мыслями буду вспоминать до скончания своего века.

Тебя, мой принц, с богами равный в стихах, коварстве…

Как же я любил! Как любил всех тех, кого судьба мне посылала, кто через душу шел мне напролом.

Какою страстью вся душа пылала! И как она мертва сейчас! Так старый дом, покинутый людьми, их горем и страданьем, весельем, радостью и буйствами страстей, еще стоит, но в целом мирозданьи нет ничего уже его мертвей.

И всё ж, друзья, хочу оставить вам свой главный завет.

Скорее забывайте несчастья и беды. Другого мира не было и нет, где было б столько солнца и ненастья.

Не бойтесь, я не еретик и на костер с собой не приглашаю.

Что наша жизнь? – всего лишь миг, двор постоялый на дороге к раю иль к аду. Это как кому. Но, как учит нас святая церковь, там будет все иначе потому, что попадет туда душа, а не плоть живая. И что ей делать, плоти грешной, там, где не выживет и тень, там, где добро иль зло безбрежны, где бесконечны день иль ночь?!

Поймите вы, там будет все иное. Иные солнце, небо, лес, Париж. Там небо майское не полыхнет грозою. Над рыцарским романом там не посидишь.