Постовой

– Старушка головой скорбная, на учете у психиатра состоит, проживает не по месту прописки, пишет кляузы, потому что заняться ей нечем, а вы за ней, как… гхм, глупости повторяете.

Замполит понимал, что выверенную нить обсуждения провинившегося сотрудника он теряет, поэтому с новой силой углубился в бумаги по моему персональному делу. Через пару минут он, вернув самообладание, с раздражением бросил ротному:

– Сергей Геннадьевич, я не вижу его объяснительной!

– Он два дня на выходных был, мы не сумели Громова дома застать.

– То есть ты, Громов, отдыхать любишь?

– Никак нет, товарищ подполковник. Напротив, целиком погружен в работу, не считаясь с личным временем. Позавчера ночью, например, оставшись работать в личное время, в составе поста двести двадцать шесть совместно с автопатрулем двести девять, под непосредственным руководством Сергея Геннадьевича, – я деликатно сделал широкий жест в сторону ротного, – задержали семерых воров, длительное время безнаказанно вскрывавших металлические гаражи.

– Я работать люблю, – скромно продолжил я, шаркнул ножкой. – Разрешите сразу вопрос, товарищ подполковник? Я слышал, что наши задержанные дают показания на два десятка краж. Поэтому у меня вопрос – нам за сколько раскрытий премии дадут?

Как он орал, как орал. Очки в тоненькой золоченой оправе соскользнули с вспотевшего носа политработника и упали на стол, руки беснующегося замполита беспорядочно хватали бумаги из моего персонального дела и махали перед моим носом, чтобы затем отбросить их в сторону и схватится за новые.

Из воплей заместителя по политической части я узнал, что я рвач, хапуга и недостоин служить в доблестной милиции, что я случайно попал на задержание, а своим тупым, жадным умишком ни на что самостоятельное не способен, и пока он здесь замполит, ни в одном приказе на поощрение за раскрытие преступления в составе поста или патруля моя фамилия фигурировать не будет.

Наконец подполковник успокоился, отдышался, а потом почти спокойным голосом, почти по-доброму спросил:

– Сергей Геннадьевич, а может, уволим его? Я чувствую, это будет лучшим выходом.

Нам всем спокойней будет. Завтра отправим в областное УВД на кадровую комиссию, и все, пусть дальше умничает в народном хозяйстве. А перед этим еще из комсомола выгоним за недостойное поведение на кадровой комиссии, вот товарищи, – замполит трагически обвел всех присутствующих скорбным взглядом, – все подпишутся.

Товарищи закивали, осуждающе глядя на меня.