Муссолини и его время

В дальнейшем пропаганда «исправит» этот недостаток, расцветив события 27–29 октября 1922 года выдуманными эпизодами отчаянного противостояния, в то время как на самом деле большинство итальянцев были благодарны Виктору Эммануилу III и Бенито Муссолини за то, что они сумели решить все мирно, без кровопролития.

Глава третья

Премьер-министр (1922–1925)

Как правило, Муссолини, если только он не хотел поразить собеседника силой своей личности «основателя фашизма», разговаривал очень спокойно, с доброжелательным и даже мягким выражением лица.

Хотя и нельзя с абсолютной уверенностью утверждать, что в частных беседах дуче совершенно преображался, он все же обычно приберегал патетику для публичных выступлений или общения с иностранцами.

Муссолини даже умудрялся обходиться без традиционной живой итальянской мимики и уж тем более без «громовой глотки». Именно так охарактеризовал его ораторские способности писатель Анри Барбюс в своей знаменитой книге о советском диктаторе Сталине, которого француз считал превосходным и даже демократичным вождем в отличие от фашиста Муссолини.

Но эта оценка будет дана французом намного позже, в 30-е годы, а сейчас нашему герою предстояло встретиться с Виктором Эммануилом III.

Прибыв в Рим, Муссолини снял с себя партийную униформу и переоделся в штатский костюм, после чего отправился на прием к королю. Эта деликатность победителя не сыграла той роли, на которую дуче рассчитывал, потому что в историю вошла легенда, в который Муссолини предстает перед своим монархом в черной рубашке и нелепом котелке, нахлобученном в последнюю минуту, респектабельности ради.

Фашистский миф упирал на простоту настоящего римлянина («Я прибыл к вам с поля боя!»– слова, приписываемые Муссолини), недруги насмешничали над внешним видом провинциала, но на самом деле все было намного прозаичнее.

Отбывая из Милана на поезде, Муссолини заранее прихватил с собой соответствующую предстоящему событию цивильную одежду и разговаривал с монархом без позерства.

Эта встреча не была, да и не могла быть, теплой – король невзлюбил Муссолини с первого дня их знакомства. Вынужденный уступить после тяжелых колебаний, Виктор Эммануил был не из тех, кто легко прощает или забывает обиды. Причиной страха, который он испытал в дни фашистского марша на Рим, вольно или невольно был Муссолини, и этого король не забывал никогда.