Муссолини и его время

Но идея взять власть «одним ударом» действительно выглядела очень привлекательно – фашисты уже показали, что им под силу захватить почти любой город Италии, неужели они спасуют перед столицей?

Но Муссолини продолжал сомневаться. Впоследствии Бальбо почти открыто заявлял о том, что вождь «струсил», но люди авантюристического склада вообще склонны преуменьшать опасности, а бравый капитан и будущий итальянский маршал, несомненно, относился к подобному типу деятелей, ответственных за столь многие неудачно разрубленные в истории узлы.

Де Векки и де Боно, в отличие от Бальбо, предлагали как следует подготовиться, но в целом были согласны с тем, что слишком долго медлить не в интересах фашистской партии. Бьянки разделял мнение Бальбо, призвав выступать немедленно. Голоса квадрумвиров разделились – принимать окончательное решение должен был Муссолини.

Решающее совещание прошло на партийном съезде в Неаполе, состоявшемся в середине октября 1922 года.

Выбор этого города сам по себе был серьезной заявкой на власть в стране: доселе фашисты не пользовались особенными симпатиями на Юге, оставаясь преимущественно северной партией со штаб-квартирой в Милане. Теперь же в неофициальную столицу Южной Италии съехалось около сорока тысяч фашистов – настоящий смотр партии. Муссолини сделал еще одну попытку договориться с королем – неужели тот не чувствует остроты момента? В своей речи на съезде лидер фашистов открыто заявил о «министерских амбициях» своей партии: «Мы хотим пять портфелей и комиссариат авиации в новом министерстве. Мы требуем для себя министерство иностранных дел, военное, морское, труда и общественных работ». Муссолини охарактеризовал эти требования как максимум уступчивости со стороны фашистов. Разумеется, прозвучали и иные требования, важнейшим среди которых было провести новые выборы в парламент. Муссолини заявил о том, что государство (читай – монархия) должно наконец-то выйти из «состояния того шутовского нейтралитета, который оно держит в борьбе национальных и антинациональных сил» – весьма прозрачное заявление. Выступая затем на многолюдном уличном митинге, Муссолини окончательно раскрывает карты – если правительство не пойдет фашистам навстречу, прокричал он своим бойцам, «мы пойдем маршем на Рим и сами захватим его в свои руки». Ответом стали восторженные овации толпы.