Счастливый Петербург. Точные адреса прекрасных мгновений

Получить письмо от Крылова было так же изумительно, как услышать, идя в строю мимо памятника Петру, команду “вольно” и, повернув голову, увидеть, что эти слова сказал сам могучий бронзовый всадник. Федотов хорошо знал басни Крылова, сам любил в корпусе рисовать людей, превращая их лица в морды зверей. Басни Крылова были для него знакомым, родным лесом, садом в городе, в котором он родился, родиной. Письмо дошло. Крылов для Федотова был ни Крыловым анекдотов, ни тем Крыловым, которого позволялось в журналах называть великим баснописцем.

Федотов знал не только басни; биографы подтверждают, что у него в комнате на столе лежали екатерининские журналы, в том числе крыловская “Почта духов”. Вовремя сказанное слово могуче.

В искусстве люди переговариваются через десятилетия и столетия, через тысячи лет, не повышая и не искажая голоса. Крылов сказал вовремя. Письмо дошло до человека, который его знал, у него учился правде».

Федотов оправдал доверие мастера. Примечательно, что даже знаменитый живописец Карл Брюллов, который поначалу пытался отсоветовать Федотову заниматься живописью, говоря, что время упущено, позднее очень высоко оценивал его работы.

На долгие годы искусство стало мукой и счастьем, верой и отчаянием художника. Незадолго до смерти он отказался жениться на любимой девушке, считая, что должен всю жизнь свою посвятить только искусству. И самые счастливые мгновения Федотова были напрямую связаны с его работами. Трудился он очень тщательно, всегда основываясь на подлинной жизни.

С детства картинные галереи заменяли ему живые образы, он обожал бродить среди толпы незнакомых людей и внимательно вглядываться в лица, запечатлевая их в памяти, словно на холсте.

Столь же важно ему было в работе над очередной картиной видеть перед глазами не только изображаемого человека, но и малейшую деталь гардероба, утвари, комнаты, в которой происходит действие. Об этой потребности Федотова впоследствии ходили легенды.

Одна из них гласит: «Однажды друг застал Федотова за столом с бокалом шампанского в руке.

– Что за роскошество! – удивился тот, зная, как беден художник.

– Уничтожаю натурщиков! – объяснил Федотов, указывая вилкой на скелетики от съеденных селедок, после чего налил и другу шампанского».

Сделав подлинную реальность первоосновой своих творений, художник порой очень долго не мог приступить к работе, мучаясь поисками натуры.