Живые мишени

И как мама тебя любит.

– Она целый день сегодня ко мне не заходит! Сама уезжает, и не зашла ни разу!

– Она… она боится.

– Чего боится?..

– Что со своими чувствами не справится. Тебя увидит, и сердце не выдержит. Думаешь, ей легко тебя оставлять? Она сегодня целый день в слезах провела. Ей страшно уезжать. И… она сил не может в себе найти сказать тебе, что ей нужно это сделать.

– Почему так… Пусть бы сама объяснила, не обманывала бы! Разве я не понял бы! А так… так как будто я чужой ей.

– Нет. Никто тебе здесь не чужой. И ведь с тобой сестры будут, они ведь остаются.

– Сестры… лучше бы ты осталась, а Настя уехала. Она плохая.

– Зачем ты так говоришь?

– Я бы даже подрался с ней, будь она мальчишкой.

– Из-за чего?

– Вот вы все письма подписываете одним общим именем ОТМА, Ольга, Татьяна, Мария… И я сказал, что последняя буква – это я, Алексей. А она говорит, что это она – Анастасия. Она сказала, что я еще маленький… подожди… почему ты так смотришь? ОТМА – это действительно Анастасия, без Алексея?!

– Успокойся, успокойся, пожалуйста.

Тебе же нельзя нервничать. Это обострит болезнь. «А» – это и Анастасия, и Алексей – все вместе.

– Нет! Ты тоже мне лжешь! Все вокруг меня обманывают! Ну и пожалуйста! Подписывайте что угодно своим именем, не надо думать обо мне, меня скоро вообще, наверное, не будет. Я умру… умру… умру… – и мальчик забился в такой сильной, отчаянной истерике, что мать его, шедшая с твердым намерением все объяснить, утешить, приласкать, заслышав у двери эти вырывающие душу слезы, остановилась, разом потеряла всякую уверенность и обреченно пошла прочь.

Понимая, что просто не выдержит, если увидит сына.

Глава восьмая

Последний час прошел для Николая Александровича в особенной тревоге и в попытках уверить себя в том, что к волнению его не примешивается страх, что Александра выберет не его, а сына, что она решит остаться с больным ребенком.

Да, так нужно, так должно поступить матери, ни в коем случае нельзя оставлять сына, чья тяжелая болезнь на этот раз может оказаться смертельной. Но ведь это был ее собственный порыв – поехать с мужем неведомо куда, чтобы быть рядом в самые тяжелые минуты. А они, верно, близятся, эти тяжелые минуты… Не случись этого порыва, оказавшегося вдруг таким важным для Николая Александровича, он был бы только рад, что с Алексеем остается мама.