Мозаика моей жизни

Смотрю – торчат из-под гнилых досок чугунные ножки с перемычкой между ними в виде кованой или литой надписи: «Singer». Швейная машина с ножным управлением! Такой «Зингер» был у моего деда, дамского портного в Кременчуге. Помню красивую лакированную машинку, с золотыми сфинксами на черном фоне. Помню ее стрёкот и ритмичное постукивание ножной педали, которую раскачивал дед под свое мурлыканье вполголоса. Вгляделся: доска-столешница, а в ней прямоугольное отверстие – самой машинки нет… Одна станина. Словно встретил вдруг совсем в другой стране и в другом веке друга детства.

Приятно. И печально.

Тетя Мотя

Светлой памяти М. А. Тригубенко

Ее звали Матрёна Андреевна. Когда доброжелатели, обращаясь к ней, называли ее «интеллигентно» «Матрона Андреевна», она гневно их поправляла:

– Я не Матрона, я – Матрёна!

Это была старшая сестра моего отца. Много лет она работала завучем в московской средней школе и характера была решительного и довольно жесткого. А досталось ей от жизни по первое число! Два ее сына погибли в Отечественную войну 1941–1945 годов, причем один из них попал в плен и три раза делал попытки бежать из немецкого концлагеря.

Был замучен. Муж ее, ученый-естествоиспытатель, был по ложному доносу (сочли украинским националистом) репрессирован. Тоже погиб.

В семье тетю Мотю побаивались за характер. Но в ее русской речи всегда слышалась милая украинская мягкость акцента. Семья наша была родом с северной Украины, из Черниговской губернии.

Ахмет прекрасный

Память моей мамы сохранила эпизод жизни города Кременчуга, наверное, 1920 или 1921 годов. Заезжий куплетист пел:

Я – Ахмет прекрасный,

Стройный, как картофель.

Я сюда приехал

Из Константинополь.

Я приехал в Кременчуг.

Встретил кислый мина.

Спрашиваю: «Что такое?» —

«Нету керосина!»

Можно с уверенностью предположить, что поющий имитирует «восточный» акцент, что скорей всего этот куплет пелся и в других местах, где также жители жаловались на отсутствие керосина (для освещения, для приготовления еды на керосинках – горелках на керосиновом топливе; эти керосинки долго были потом в ходу – лет сорок, пока не распространились электричество и газ).

В этих стишках можно было заменять название города (Канев, Жмеринка и т. п.). При этом пении надо было еще и пританцовывать.

Такая вот деталь провинциальной жизни в годы, когда закончилась гражданская война и начался советский быт.