Аргентина. Квентин

Мухоловка шагает вслед за ним, останавливается возле трупа в белой рубашке:

– Вигорорс что-нибудь писал о студентах-политехниках? Пусть даже не он, а его знакомые социал-демократы. Шведы обожают копаться в чужих простынях.

Шарль держит ракетку наготове, но фразы-шарики летают по темной комнате, невидимые и неуловимые. Падают на пол, прямо в кровавую лужу, взлетают к потолку, врезаясь в тяжелую бронзовую люстру. И снова вниз, к крови поближе.

– Нужны два свидетеля – сосед по лестничной площадке и приятель Густава Пахты, лучше всего тоже из «левых».

Густав Пахта рассказывал ему, что дядя, Арнольд Пахта, желает принудить парня к вступлению в половую связь со своим гостем, шведским социал-демократом Карлом Вигорорсом. Густав возражал, но дядя настаивал…

Молодой человек наконец-то смог поймать ракеткой верткий шарик-летун. Мать-Тьма одобрительно подмигнула.

– Швед и его друзья поддерживали «уранистов» из политехнического, помогали деньгами, обещали раскрутить компанию в мировой прессе.

«Голубой интернационал» за работой. Отказаться актер не смог.

Ответный удар – прямо в лицо, в стеклышки очков.

– Обоих нарядить в кожаную сбрую – ту, что надевают извращенцы. И плетку сюда! А заодно журналы с мальчиками, с козочками, а лучше с ослами. Здесь, на квартире известного оппозиционного деятеля и столь же известного гомосексуалиста Пахты происходила оргия, в ходе которой ее участники поссорились. Швед-извращенец выхватил оружие, профессор – тоже… С оружием, Шарль, разбирайся сам.

Крутись, как хочешь, но парни из отдела экспертизы должны все подтвердить.

Молодой человек отбивает умело, ловко:

– Сделаю… Второй свидетель, сосед по лестничной площадке, услыхал крик.

Удар! Сильный, без промаха.

– Лучше – соседка, убедительней. Приоткрыла дверь, увидела молодого человека – голого, в кожаной сбруе. Его как раз затаскивали назад в квартиру. Пока соображала, послышались выстрелы – их через дверь различить можно.

Позвонила в полицию, ее звонок, само собой, должен быть зафиксирован.

Последние удары уже без души, почти наугад.

– В семь утра бери кого-нибудь из Министерства иностранных дел и тащи сюда шведского посла. Никакой слабины! Мы эту мерзость скрывать не собираемся, расследование уже начали…

Шарик зависает в воздухе. Ничья!

– …И только из уважения к дружественной Швеции согласны на кое-что закрыть глаза. Да, такого скандала они не захотят.