Аргентина. Крабат

Мы же всех наших знаем, которые из «категории шесть»!

– Да мало ли? Выдернули из строя парочку белобрысых болванов…

– Нет, Андреас. Их принимал лично Гиммлер, значит, в успех он верит. Даже знамя какое-то вручил, чтобы на вершине установили. Муссолини-то со своими встречаться не стал.

– Да какая разница, Тони? Принял, не принял…

– Политика, Андреас! Та самая политика, которую ты так не любишь. От Италии идут две команды, в том числе Бартоло Сандри и Марио Менти. Очень сильные ребята, мы их знаем.

Если бы Дуче с ними встретился, они были бы обязаны лечь костьми, но Северную стену взять. Или просто лечь костьми. А раз не встретился, то – по возможности.

– А Гиммлер «эскадрилье» знамя вручил… То есть, выходит, итальянцы Эйгер нам отдают?

– Не нам с тобой, Андреас. Мы в этом раскладе – совершенно лишние.

– Вот и пусть занимаются своей политикой. Им – политика, а нам – Стена!

3

В последний раз он смотрелся в зеркало перед тем, как попасть на кухню. Мельком, мимо проходя.

Думал волосы пригладить, а потом решил – сойдет. Зеркало висело в коридоре, от вешалки справа. Еще одно, маленькое, было в комнате у Герды и, венец всему, трюмо – в большой, где балкон.

Сейчас перед ним открылось новое, прямо в четырехугольнике дверного проема. Изображение казалось ясным и четким, хотя не слишком точным. Он – без пиджака, в одной рубашке, изображение в строгом черном костюме при галстуке и шляпе. А еще у него не было портфеля – и маленькой щеточки усов под носом.

А так – и не отличить.

Глаза в глаза. Один и тот же цвет роговицы, один и тот же взгляд.

Изображение улыбалось. Он попытался – не смог.

– Заходи!

Изображение перешагнуло порог, стирая нестойкое волшебство. Чуда нет, нет и зеркала, просто двое очень похожих, словно капли осеннего дождя, людей.

– Pa, zdravo, Otomar!

– Zdravo, Gandrij![49 - Здесь и ниже автор использует не язык лужицких сербов, а родственный ему сербохорватский, как более понятный читателю.

Персонажи радуются встрече, после чего обсуждают, куда следует повесить шляпу.]

Обнялись. Замерли. Дыхание затаили. Наконец тот, что был в рубашке, отступив на шаг, провел сжатым кулаком по глазам.

– Ako ste doshli, to znachi kraj sveta je blizu. Коня бледного во дворе оставил?

– Tako neshto, – отозвался голос-эхо. – Ali ipak, mahnito drago da te vidim. Очень рад!

Гость снял шляпу, повертел в руках.

– Gde to hang? – усмехнулся.