Аргентина. Лонжа

 – Работа на будущее, на конечный результат.

– За этим стоят чьи-то очень большие деньги, – добавил свое Шут. – Нам Кинтанилья не помощник, мы для него – помеха.

А в середине зимы, когда друзья уже твердо решили пересечь океан, стало известно еще об одном игроке. Рейх справедливо гордился успехами своего эфирного вещания. «Радиоприемник – в каждую германскую семью!» – взывал ныне покойный рейхсминистр культуры и пропаганды. Мечта Колченогого осуществилась – и этим сполна воспользовалась ворвавшаяся в немецкий эфир радиостанция «Свободная Германия».

Передатчик располагался на территории Бельгии, но это был лишь ретранслятор.

«…Внимание! Внимание! Передаем сводку последних известий. В ночь на 12 мая известный террорист Ночной Орел осуществил поджог загородной резиденции рейхслейтора Роберта Лея, руководителя Германского трудового фронта. Об этом нашему корреспонденту сообщил…»

МИД Германии посылал в Брюссель ноту за нотой, бельгийцы же в ответ поминали тевтонские зверства времен Великой войны.

– Британцы подключились, – констатировал Шут.

 – А это, куманёк, уже очень серьезно.

– И очень медленно, – возразил Король. – Стратегия непрямого удара с расчетом на Тридцатилетнюю войну. Хорошо им на их острове!

И подвел итог.

– Ты прав, дурачина, никто помогать нам не станет. Вся наша армия – ты да я, да мы с тобой.

– Приятно быть заместителем главнокомандующего, – хмыкнул Шут, а потом добавил серьезно:

– Скорее всего, растопчут – и не заметят.

*?*?*

Растопчут – и не заметят.

Встать смог, а вот стоять – нет. Упасть не дали, черный эсэсман придержал за плечи. Сквозь кровавую пелену – все то же: кабинет, стол, портрет Бесноватого над столом…

– Объяснитесь, Рихтер, – равнодушно проговорил следователь и добавил негромко:

– Пока еще способны.

Он провел ладонью по окровавленным губам, попытался стать ровнее.

– Если каюсь – значит, виноват. Если выполнял поручения – значит, виноват. Если после этого вернулся в Рейх – значит, не исключено, что по приказу.

Презумпцию невиновности в Рейхе, насколько я знаю, отменили. Выйдет не хуже, чем по русской 58-й.

– Умный, – столь же равнодушно молвил бурый. – Все верно, только не завидую я тебе, умный.

Кивнул эсэсману…

– Погодите! – серый гауптман встал, поглядел прямо в глаза. – Умный, упрямый и крепкий…

Пожевал тонкими губами.

– В армии не служили, Рихтер?

– Не служил. В Штатах иностранцев в вооруженные силы не берут, а из Рейха повестку так и не прислали.