Царь-Космос

Сорвали с рукавов нашивки, определили в рядовые бойцы. Ненадолго – через неделю снова взводным выбрали.

Сейчас их три сотни. Патроны есть, вода плещется во флягах, пулеметы пристреляны. Ветераны Южной группы сдаваться не собирались. Не для того от самой Одессы шли.

Прорвемся!

Тачанка молчала. Затем кто-то высокий, в дивном мундире с желтыми шнурами, в матроской бескозырке, набекрень надетой, спрыгнул на землю, шагнул вперед:

– Товарищ! Мы свои, из бригады Махно. Присоединяйтесь, вместе будем кадетов бить.

И точка!..

Про оружие, видать, уже забыл. Понял, ряженый, что не на тех наехал.

– Только уговор: коммунистов и комиссаров нам отдайте. Мы их судить будем – за измену народному делу!

Уже близко ряженый. Вроде, парень, как парень, лицо приятное, взгляд веселый, черный чуб за ухо заложен. На поясе – бомбы, через плечо – пулеметная лента. Хоть сразу на плакат!

Командир широко улыбнулся. Подмигнул:

– Возьмите!

– Большевики Украину Деникину отдали. Вашу Южную группу белякам и Петлюре, считай, подарили.

Можете нам не отдавать, сами в расход определите. На что вам предатели?

С ними был комиссар полка. Настоящий комиссар, боевой, не из тех, что в блиндаже с сестрами милосердия сражается под медицинский спирт. Когда командира старшим выкликнули, спорить не стал, пожал крепко руку, пожелал удачи.

И членов партии, считай, треть. Тоже в бою проверенные.

Уже рядом парень с тачанки. Взглядом, словно шилом, колет. Знает: многие сейчас за Батьку.

Пока к Умани шли, целые полки в бригаду Махно перебежали. Нет больше веры большевистской Столице!

Командир вынул руки из карманов, смерил взглядом махновца:

– Вот что… Есть ли у нас в отряде предатели, сам решу. В бригаду товарища Махно вступить согласны, но кто ребят моих тронет, с того шкуру спущу и чучело сделаю – ворон пугать.

Подумал немного и словно черту подвел:

– И точка!

Кивнул ряженый, смелую речь одобряя:

– И кто ж ты такой будешь, человече?

– Атаман Нечай!

* * *

Планы пришлось менять на ходу.

Прежде всего, в музей их не пустили. У входа скучали бойцы ВОХР в новеньких шинелях с темно-зелеными «разговорами». Удостоверения на восковой бумаге даже смотреть не стали.

Не велено!

Разводящий оказался более понятлив, извинился и пригласил «товарищей из ЦК» пройти. Охрана, как оказалось, была выставлена в ожидании привоза очередной партии «раритетов» из Румянцевского музея.