Зверь: тот, кто меня погубил

Вот и отлично! Может отстанет. Было бы хорошо. Пусть катится к дружку! И что прицепился? Поржать? Издеваться надо мной? Наверное, выискивал слова по ядовитей…

– Эй, малышка, – хмельное протягивание чуть напугало. Я вздрогнула от неожиданности – так задумалась, что не заметила, как едва не воткнулась в парней возле остановки.

Глеб/Зверь

Не понимаю, какого чёрта за девчонкой иду. Ночь последняя на свободе, а потом два года впрягаться, отдавая честь Родине! Только у Родины этой ни чести, ни обязанностей… зато мы, граждане, ей по гроб жизни должны!

Армия!

Хотя может, это лучше тюрьмы, но все одно – что воля, что неволя!

По сути, за Новика вступился.

Ильюха последнее время забывался. Загуливал… Разборки затевал, а расхлебывать мне приходилось. Друган – да. Братан – да! Если дело гореть будет – в огонь готов за Новика броситься, но не на пустом же месте проблемы собирать?! И так много накуролесили.

Тачана на место поставили. Коршун спокойно будет дела свои мутить.

Гариссян на территорию тоже больше не лез… И это всё благодаря мне! На любые важные стрелки теперь мою банду вызывали.

Вызывали…

Пока резня нелепая не случилась.

Станиславыч, батя Ильи, ведь четко сказал, залечь. Нет, нужно было Новику фуру с палеными телеками проверить. Проверил, чтоб его. Точку крышевал конкурент Ильюхиного бати. В итоге, едва ноги унесли, другие-то там так и остались валяться.

А потом разборки, шум… Поэтому теперь всё так хреново.

Нет, могли решить по-другому, по-своему, но дело оказалось громким.

В итоге мы встряли – либо тюрьма, либо армия!

А теперь Новик ещё спалился с другой. Настя с чего-то вдруг взбеленилась? Можно подумать реально святой наивностью жила и верила, что Ильюха только возле неё дышал и своего дружка расчехлял.

На том гаденько стало. В душе особенно. Не хотелось думать об этих отношениях. И вообще плевать на Настю. Плевать…

Тогда ЗАЧЕМ ШЁЛ ЗА НЕЙ?

Пёр бараном, словно на шею хомут накинула, и теперь я был к ней привязан.

Шли, нет-нет, да и переругивались. А я никак не находил здравого оправдания, почему не отстану от этой стервозной девицы!

– Куда?.. – из дум вырвала пьяная фразочка какого-то торчка.

– Твою мать, – я устало запнулся. По другую сторону дороги, на тротуаре, где Стася шла, парни были. Трое. Пьяные. Борзые. Храбрые.

Вот как знал, что дуру нужно проводить. Не то чтобы вечно влипала и меня шибко волновали ее проблемы, но она девчонка Ильюхи.