Зверь: тот, кто меня погубил

Мерзким языком на коже влажные следы оставлял: то на шее, то на щеке, то на руке, плече…

Я вопила, брыкалась, как припадочная, а урод лез с поцелуями, насильно меня к стене прижав. Мужик он крупный, мощный, куда мне с моей тощей комплекцией против озверевшего борова?

– Пусти! Пусти!!! – задыхалась злостью, отчаянием и слезами.

А она уже между ног моих протиснулся, плавки сдирая.

– Это что такое? – голос мамы нарушил потасовку: мои истеричные трепыхания и гнусные лапанья отчима. Алёша отступил резко, в расширенных от испуга глазах мелькнула паника.

– Он меня, – всхлипнула я, справляясь с бурей эмоций, что до сих пор била ключом. Меня колотило крупно, а дыхание надламывалось.

– Соблазняла с тех пор, как ты ушла, – поверх меня рыкнул наглец, искажая праву. – Малолетка бесстыжая, – ткнул в меня пальцем. – Только ты за порог, эта с* сразу ко мне приползла. И глянь, в чём пришла? – словно в доказательство кивнул на мой вид.

– Ах ты… – Мама с лютой ненавистью уставилась на меня.

– Неправда!!! – возмутилась я. И мои правдивые слезы не пройняли родительницу. Во мне бурлило возмущение и негодование. – Лжёт он!

– Да ну?! – бросил с наездом отчим, уже силу своего слова для матери моей ощутив. Скривился: – Я отказал, да спать отправил. А она, дрянь такая, – теперь на мать глянул, продолжая открыто лгать: – разозлилась! Так и сказала: «Матери расскажу, что ты, мол, ко мне пристаешь! – вранье лилось, как из рога изобилия. – Ну я и не выдержал… Решил с* проучить, – выкрутился из положения.

 – Трепку решил ей устроить! Хотел в ванную закинуть… и водой ледяной умыть… но она драться со мной решила… вот и застопорили в коридоре…

– Мам, – от возмущения даже слов не находила. Но матери уж всё равно было. Она и не желала дослушивать. Окатила лютым презрением, и в следующий миг меня вновь оглушила затрещина.

– Вот как ты мне платишь за любовь, паскуда! – зашипела гневно родительница. Красивое лицо побагровело от ярости, голубые глаза сверкнули ненавистью.

 – Пою, кормлю! Одеваю! А ты, мразь, моего мужика решила объездить?! – и новая затрещина прилетела. – Шмотки собрала! – в бешенстве меня в стенку влепила, да затылком о твердь приложила мать. – И прочь… с глаз моих! Нет у тебя больше матери!!! – брызгала слюной от гнева. Пока я мысли собирала, за шиворот футболки порванной, толчком грубым отправила в сторону комнаты моей:

– Пять минут! – в спину бросила.