Диомед, сын Тидея. Книга 1. Я не вернусь

Но тетя Эвадна уже горит, вся горит – и волосы, и гиматий, и руки…

Горит – потому что она на костре. Рядом с дядей Капанеем.

Живая – горит.

Вся!

– Мама-а-а-а-а! Ма-а-ма-а-а-а! А-а-а-а!..

Хорошо, что я успеваю схватить Капанида за плечи! Хорошо, что дядя Тезей тоже успевает – стать между костром, где горит тетя Эвадна, и Сфенелом. Хорошо, что кто-то догадывается расцепить Капаниду зубы, потому что он весь синий, а глаза – такие же, как у его мамы…

А костер все горит, и дождь все идет…

Кап… Кап… Кап… Кап…

Песнь вторая

Стрижка волос

Строфа-I

Это что-то маленькое было.

То ли кратер, то ли амфора на ножке (критская, с осьминогами). Как раз посреди прохода.

– Тр-р-р-ах!

Ну, Капанид!

Теперь замереть, застыть. Вдруг не услышат? Стражник далеко, у входа, да только дверь-то открыта! (Они, стражники то есть, дверь в этот подвал не запирают. Потому как за вином сюда ходят. На то и весь расчет был.)

– Эй, кто там? Эй!

Услыхали! У-у, Дий Подземный!

– Это я… Сандалий развязался.

Ремешок! – виновато бубнит Сфенел.

Шептать он не умеет. Голос такой.

– Да это крысы, господин десятник!

– Крысы? А ну, Ликоний, задница ленивая, проверь!

Попались!

Попались? Ну уж нет!

Из окошка, что на задний двор ведет (узкое, еле пролезли), не свет – полумрак. Луна-Селена вот-вот за холмы нырнет, утро скоро…

– Слева пифос. Прячься!

– А-а… А ты?

Отвечать нет времени. Дверь скрипит, в щель огонь факельный рвется… Только бы Капанид в горловину пролез.

Вырос он за последний год! Ему, как и мне, тринадцать, а на все шестнадцать выглядит. Во всяком случае, на пятнадцать – точно. Я тоже подрос, но, конечно, не так. Поэтому в горловину (второй пифос, такой же, справа оказался) пролезаю сразу. Теперь дыхание затаить.

Замереть…

Шаги – тяжелые, грузные. Совсем рядом, близко. В глаза – неровный свет. Только бы не заглянул! Психопомп-покровитель, только бы не заглянул!

– Да никого, господин десятник. Крысы проклятые килик[19 - Килик – небольшой сосуд для вина.

] разбили!

Так, значит, это был килик!

По коридору – наверх. Сандалии – в руках. Это чтобы не стучали – и ремешки чтобы не лопались. На лестнице стражи нет, у дверей – нет…

Она и у входа стоять не должна, но дядя Эгиалей словно чувствовал – распорядился. А вообще-то Пелопсовы Палаты не охраняют. Вот дедушкин дворец (который Новый) – другое дело. Ну и стража у главных ворот. А также на стенах. И на башнях. И еще – собаки.