Диомед, сын Тидея. Книга 1. Я не вернусь

 – А можно иначе.

Да, можно и по-другому. Я об этом сразу подумал, как глашатая услыхал.

– Я бы к Промаху пошел и договорился. Дылда ведь теперь басилей Тиринфа, так? Он бы мне стражу выделил – и вестника. Стража бы меня охраняла, а вестник кричал, что везут вора пойманного. Вместе с золотом. Так бы и приехали.

Капанид удивленно мигает. Репку свою чешет. Молчит.

– Нельзя, – наконец вздыхает он. – Никому постороннему рассказывать нельзя.

– А ты приказ вспомни! – усмехаюсь я. – Там про это ничего не было.

Украсть – и доставить. А как – это уже наше дело.

– Гм-м-м… А чего ж мы тогда из Дельф бежали?

А бежали мы из Дельф потому, что там Промах Дылда Длинная не живет. Тамошнего басилея мы не знаем. Промах – он наш. Совсем наш.

Мы почти никогда не встречаемся все вместе – дети Семерых. Промах живет в Тиринфе, толстяк Полидор – в Лерне, Эвриал Смуглый – в Навплии. Все они теперь – басилеи, у них забот много (правят, понятно, дедушкины советники, но все-таки!), поэтому в Аргосе они только по праздникам бывают.

Но все равно – мы вместе. Мы – Эпигоны. Потомки.

Наследники.

И нам есть что наследовать!

– А меня женить хотят! – внезапно сообщает Капанид.

Челюсть уже отвисает… Отвисла… Висит… Нет, быть не может! Это я критских значков перечитал.

– Женить хотят, – срывающимся баском повторяет Сфенел. – Вот постригут – и женят. На девчонке. Может, не сразу, но года через два – точно. Они, родичи, говорят, что я последний Анаксагорид[22 - Анаксагорид – потомок Анаксагора.

Знатных ахейцев называли не только по отчеству, но и по имени предка, то есть по родовому прозвищу (фамилии). Соответственно: Сфенел Анаксагорид (полностью: Сфенел Капанид Анаксагорид). Диомед, Амфиарай, Амфилох и Алкмеон – Амифаониды, потомки героя Амифаона, отца Мелампода и Бианта. Анаксагориды и Амифаониды правили в Аргосе.], и если я погибну, то род прервется. Поэтому я должен с девчонкой жениться…

Такое надо переварить. Такое надо обдумать. Одно ясно – отчего Капанид из дому сбежал.

Сбежишь тут!

– Мужчина жениться хочет, – наконец вздыхаю я. – Хочет, а любовь – козел.

На этот раз челюсть начинает отвисать у Сфенела. Да так, что бедняга даже не может выговорить «чего?».

– Это папа так говорил, – поясняю. – Шутил. Пословица есть хеттийская, если ее перевести слово в слово, то так и будет. А по-нашему: стерпится – слюбится.

– Угу…

Да-а, Капаниду и вправду не до шуток. Ну что тут сделаешь?

– Они еще много чего говорят, Тидид.