Нуар

И, само собой, шинель вкупе с улетевшей неведомо куда фуражкой.

– Форма не моя. Но я на их стороне. Если вы это имеете в виду.

Особо глазастая пуля вошла в землю под самым моим носом. Я невольно вжал голову в плечи. Наша светская беседа грозила оборваться в самое ближайшее время. Может, конечно, нам очень повезет…

Свист я расслышал слишком поздно. Впереди что-то ахнуло, плеснув черной вздыбленной землей, ударило в уши, в голову, в самое сердце. На миг мир исчез, уступая место клубящейся тьме. Затем тьма сменилась болью…

Голову я все-таки сумел приподнять.

Впереди, где рвануло, клубился едкий серый дым. Дом, что стоял напротив, исчез, оставив лишь неясный темный силуэт.

Смерть ослепла…

– Бегите! – выдохнул я. – Назад, в подворотню. Быстрее, быстрее!..

Сам встать я не надеялся. Боль накатила волной, обессилела, прижав к мокрой земле, к острым черным уголькам.

– А вы не командуйте! Поднимите руку, нет, не эту, другую. Теперь хватайтесь за шею…

За спиной вновь была спасительная кирпичная твердь.

Я сидел на асфальте, упираясь затылком в холодную влажную стену. Левая рука бессильно свесилась вниз, правая сжимала стеклянный пузырек, из которого несло ядреной химией.

Сумка с красным крестом стояла рядом. Ее хозяйка, став ближе к выходу, разглядывала на свет треснувшие окуляры.

– Еще вдохните, – распорядилась она, покосившись в мою сторону. – И вставайте, а то еще простуду подхватите.

Без очков девушка сразу же стала моложе и даже симпатичней. Уже не суровая курсистка, а просто живая, не убитая барышня в грязном пальто с оборванной верхней пуговицей.

Густые черные волосы рассыпались по плечам, на щеке краснела царапина.

Кажется, нам действительно очень повезло.

– Спасибо, сестричка, – выдохнул я, пытаясь приподняться. – Но черт же вас понес в этот двор! Вы прямо как машина «скорой помощи». Сама режет, сама давит, сама помощь подает.

Она поморщилась, спрятала бесполезные очки.

– Думаете, это остроумно? Между прочим, из-за вас я не смогла помочь другим… Пузырек не уроните!

Встать удалось с третьей попытки.

Левая рука висела плетью, голова раскалывалась, но я все же сумел сделать нужную пару шагов. Девушка, забрав источающую резкий дух скляницу, снисходительно усмехнулась.

– Вояка из вас, как погляжу… А еще против трудового народа бороться пытаетесь!

Вначале я не понял – слишком болела голова, и лишь потом дошло. Она – «красная», я, стало быть, «белый». Этих слов здесь пока еще не знают, но по сути верно.