1812—1814: Казаки. Киноэпопея

Действительно, Ростопчин придавал такое значение вывозу «огнегасительного снаряда», что занял под него и время, и транспорт, бросив при этом громадное количество оружия. Трудно было все это вывезти, легче – уничтожить; проще же всего и полезнее было бы раздать москвичам, вооружить народ, но пойти на это царские чиновники и их штабисты не рискнули. Растопчин доносил: «Жители требуют оружия, и оно готово, но я им вручу его накануне дня, который должен будет решить участь Москвы».

Хуже того. Торопясь увезти «огнегасительный снаряд», царские власти оставили в городе, обреченном на сожжение, 10 тыс.

раненых, из которых большинство погибли от огня, голода и издевательств неприятеля. «Также остались в Москве 608 старинных русских и 453 турецких и польских знамён и более 1000 старинных штандартов, значков, булав и других военных доспехов; почти все они сгорели». Почти все раненые, оставшиеся в Москве, – это «нижние чины», а власти заботились преимущественно о «благородном» сословии: чтобы в Москве «ни один дворянин… не остался» (Кутузов – Александру I 4 сентября 1812 г. ). Так раненые солдаты и были оставлены, хотя уходящие войска «с негодованием смотрели» на это. «Душу мою раздирал стон раненых, оставляемых во власти неприятеля», – говорит Ермолов. Ему вторит Карл фон Клаузевиц: «Самое тягостное зрелище представляло множество раненых, которые длинными рядами лежали вдоль домов и тщетно надеялись, что их увезут. Все эти несчастные были обречены на смерть».

Утром и днем извилистые узкие улицы и переулки Москвы запружены пролетками, каретами, телегами.

А рядом по мостовой и по тротуарам тащатся с узлами, держа малых детей на руках, москвичи и хлынувшие в столицу жители окрестных деревень. В строю молча, соблюдая безукоризненный порядок, идут солдаты. Страшно идти в бой, но еще страшнее без боя уходить из Москвы… Гремят колеса пушек и обозных повозок. Цокают копыта измученных, некормленых лошадей. С плачем, со стонами расстаются москвичи с родной столицей. Великое, полное страдание и изгнание…

Но Кутузов твёрдо диктует донесение императору об оставлении Москвы: «Вступление неприятеля в Москву не есть ещё покорение России.

Напротив того, с войсками, которые успел я спасти, делаю я движение на тульскую дорогу. Сие приведёт меня в состояние защищать город Тулу, где хранится важнейший оружейный завод, и Брянск, в котором столь же важный литейный завод, и прикрывает мне все ресурсы, в обильнейших наших губерниях заготовленные.