1812—1814: Казаки. Киноэпопея

Всякое другое направление пресекло бы мне оные, равно и связь с армиями Тормасова и Чичагова»

У моста через Яузу схлестнулись потоки беженцев и воинских частей. Лачин приказывает Буранбаю: «С первой и второй сотнями остаться на берегу и следить за порядком. Пресекать любыми мерами мародерство, грабежи. Помогать престарелым и детям». А сам повел полк далее мимо Старообрядческого кладбища, через Коломенскую заставу на Рязанский тракт.

3 сентября французы вступают в город, а Наполеон въезжает в Кремль.

«К ночи Москва была объята пламенем, и пожар приближался к Кремлю, истребляя на пути своём всё, что могло служить на пользу врагу. В ночь над городом носился необыкновенной силы вихрь, который разносил головни на громадные расстояния; жар был так велик, что металлы плавились и, как лава, текли по улицам. Огонь ничего не щадил: гибли сокровища наук и искусства, запасы, древние палаты царей, храмы Божии и жилища частных лиц! 8-го числа пожар начал утихать, а разбой за это время шёл рука об руку с огнём.

Шайки Наполеона поступали в Москве хуже, чем монголы и татары во время нашествия на Россию. Наполеон, избалованный уже, что столицы всех государств падали беспрекословно пред ним, не мог простить обиды, нанесённой ему Москвой, и в бессильной злобе осыпал русских ругательствами, называя татарами, калмыками и варварами. Все французские писатели и журналисты, как эхо, повторяли за своим властелином брань и твердили, что русских необходимо загнать в Азию, очистив от них Европу».

Москву, с первых же дней, жгли и сами жители – из патриотических побуждений, по принципу «не доставайся злодею!». Многочисленные французские свидетельства на этот счет, подтверждаются русскими источниками. Липранди видел и слышал, как москвичи «на каждом переходе, начиная от Боровского перевоза… до Тарутина даже», являлись в расположение русской армии и рассказывали о «сожжении домов своих». О том же свидетельствовали Глинка и, главное, сам Кутузов.

Получив донесение об оставлении Москвы, Александр I велит обнародовать манифест, где столь же твёрдые мысли: «Не в ту страну зашёл он, где один смелый шаг поражает всех ужасом и преклоняет к стопам его и войска и народ. Россия не привыкла покорствовать, не потерпит порабощения, не предаст законов своих, веры, свободы, имущества. Она с последнею в груди каплею крови станет защищать их… Конец венчает дело».