БТБ

Но, тем не менее, без рассказа об этом периоде в судьбе моей семьи никакого повествования быть не может, ибо где-то здесь и есть рубеж, разделивший на две очень не равные части жизнь не только моих родных, но и миллионы жизней людей нашей когда-то великой страны. Итак, поехали.

Маму мою – Ф.Я.Б. – все местные жители в своих разговорах иначе как «Королевой» и не называли. Это может прозвучать странно, но иногда люди дают прозвища и исключительно из добрых побуждений. Случай с моей родительницей именно такой – окружающие действительно считали её «королевских» кровей.

Кроме того, эта уверенность подкреплялась не только её манерами, поведением, но и одинаково справедливыми и ровным отношением к знакомым и незнакомым людям – от оборванца до большого начальника.

Что касается вопросов крови, которые, как известно из классики – «самые сложные вопросы в мире», то тут мне узнать какие-либо достоверные факты, подтвержденные документами, не удавалось долгие годы – в детстве мне это было неважно, а после всех постигших родителей несчастий, отвечать на мои расспросы они попросту отказывались.

По слухам, кровь у мамы была, может быть и не королевская, но графская точно.

Все мои попытки (только единожды оказавшиеся успешными) выяснить у бабушки и её сестер, как же графская дочка стала женой, в общем-то, не богатого владельца кирпичного заводика, выходца из самой простой семьи, привели меня к такому выводу: вихрь революции смёл на своём пути не только графское имение, собственность и землю, но и чуть не унёс в небытие и самих представителей благородной фамилии, которую, кстати, пришлось сменить.

Те из них, кто каким-то чудом (по малолетству, или еще по какой причине) уцелел – были вынуждены оставить, забыть свою прежнюю жизнь и привычки, и, что самое страшное, себя самих – только такой путь давал возможность остаться в живых, уйти, убежать от этой грязной, чумазой, но такой мощной силы переворота 1917-го года.

Вот что мне удалось узнать, даже не узнать, а, скорее, выудить, вытащить на свет из потаённых уголков памяти моей умирающей двоюродной бабки в самом конце Хрущёвской оттепели, когда терять ей было уже нечего, да и атмосфера в стране стала немного менее напряжённой:

«Жили мы хорошо, весело жили.

Особенных богатств ни у нашей семьи, ни у родичей деда твоего не было. Титул был, усадьба была, земли немного, но ты не думай, что будничная жизнь наша была похожа на бал из романа Льва Николаевича «Война и мир».