Постоялец номера 7, или Последнее стихотворение Поэта

А что за номер? Я готов опъятить боее дорогой, но чтобы всё быо вкьючено.

Девушка фыркнула, еле сдерживая смех:

– Вы простите меня, товарищ Зейберлиньш, но вы так смешно не проговариваете букву «л»…

– Ничего, я не обижаюсь! Есйи вас это весеит, так пускай, мне не обидно!

И они оба засмеялись.

– Отличный номер, товарищ Зейберлиньш! На первом этаже окна выходят на площадь, все удобства внутри. Не пожалеете. А как разместитесь, я буду ждать вас в ресторане, пообедаем и – на Невский.

Вы должны увидеть, как похорошел наш город за эти годы!

– Вот и съявно, – ответил Кляйнц, опять насмешив девушку.

Извозчик ожидал их у вокзала. Вещей у Кляйнца было немного, поэтому, быстро погрузившись, они двинулись в сторону гостиницы.

– А скажите, миая: корюшки уже не найти в Ленинграде? Это то, что я непременно хотеы бы отведать, пусть и не сезон!

Владлена на мгновенье задумалась, а потом ответила:

– Я поищу, товарищ Зейберлиньш!

– Обещаете, что найдёте?

– Честное комсомольское! – воскликнула девушка.

 – Ведь корюшка не исчезает в зиму, её просто трудно найти!

– Замечатейно. Как тойко отыщете – сразу ко мне! А бойьше не могу вас задерживать. Мы же уже подъехаи?

– Всё верно, товарищ Зейберлиньш!

– Вы уже идите, Въадъена, а я забегу в аптеку и к себе в номер.

– Хорошо! – И девушка направилась в сторону Невы.

«Неужели она сейчас начнёт искать корюшку?!» – с иронией улыбнулся про себя Зигфрид и направился в аптеку за микстурой от кашля.

Он знал, что Ленинград суров погодой, и поэтому решил предупредить возможные осложнения здоровья.

«А DS действительно действует, – подумал Кляйнц. – Пусть девочка побегает в поисках корюшки, а я займусь своими делами».

«Чёрт» зашёл в гостиницу, к нему тут же подбежал управляющий с приторной улыбкой, явно из «бывших», и поинтересовался, чем может помочь.

– На моё имя заказан номер. Крис Зейберлиньш. Мои планы изменились, и я не смогу у вас остановиться.

Прошу разбронировать номер. Всего хорошего. – И, выйдя из гостиницы, направился в сторону Исаакиевского собора.

* * *

– Что с Поэтом, Павел Богданович?

– Плохо дело, уважаемый. Он себя уже не контролирует. Если за ним не смотреть, наложит на себя руки.

– С ним можно встретиться?

– Пожалуй, да. Мы сняли… нервное напряжение. Сейчас он в порядке. Я дам команду, и вас пропустят к нему.