Космофауна. Зверь беглеца

Наконец, купольное солнышко осталось позади, над грузовым отсеком, и система зеркал проецировала его на тесные переулки между «домами». Втиснутые между полом и потолком на высоте сорока метров, дома напоминали квадратные термитники цвета «металлик». Тусклый свет потолочных зеркал освещал лишь самые оживлённые перекрёстки, на которых в странных позах, согнувшись, сидели мужчины от тридцати и старше. В остальных местах для освещения применялись странные грушевидные лампы, свисающие с потолков.

Роботов, боди-модификантов и китайцев – универсальных мерил современности любого посёлка – видно не было. Зато парами и в одиночку прогуливались одетые в тусклые куртки пенсионеры.

Проехав метров триста вглубь жилого отсека, трамвай остановился на следующей остановке. Старичок, отобравший первую мобилу Леонида, вышел, а вместо него в салон завалилась толпа из трёх десятков человек всех возрастов. Егорову это показалось странным: ведь салон рассчитывался всего на двадцать с небольшим пассажиров, почему бы не дождаться следующего? Слово «давка» Леонид, житель комфортных столиц, слышал раньше, но вспомнил с трудом – находилось оно в предпоследнем томе личного лексикона по употребляемости.

На соседнее с Егоровым сиденье уселся юноша лет восемнадцати, тут же принявшийся лузгать семки и сорить вокруг. Спустя минуту бабулька, нависшая над юношей, проворчала:

– Уступите место, ирод. Эх, молодёжь, совсем старых не уважает.

Паренёк тут же соскочил, и бабулька хлопнулась рядом с поэтом, грубовато сдвинув его ближе к окну.

Егоров решился спросить её:

– Простите, не подскажете, а где улица Космолётчиков?

– А вы, судрь, не местный, что ли? – спросила в ответ старуха.

Егоров решил, что неплохо бы прорекламировать своё будущее выступление:

– Я космический поэт. Прибыл к вам на гастроли. Мне нужно попасть в киноклуб.

– Ах, поэт! – воскликнула бабулька и почему-то рассмеялась. В салоне послышалась ещё пара смешков.

 – Поэмы! Выходите, судрь поэт, через одну остановку.

Егоров снова уставился в окно и попытался сравнить пейзажи с чем-то уже виденным ранее в жизни. «Тавда» не была самым старым космическим судном, которое ему случалось видеть, однажды ему пришлось выступать на цыганской орбитальной станции «Ромул-2480». Цыгане обитали внутри станции в самодельных шатрах и кибитках, занимавших десяток вертикальных уровней.