Космофауна. Зверь беглеца

Несмотря на преклонный возраст, орбитальная станция показалась ему тогда ухоженной и чистой, хозяева-бароны регулярно проводили ремонт, а цветастые шатры и наряды жителей не давали глазу заскучать.

Здесь же, в «Тавде», капитальный ремонт жилого сектора, похоже, не делали ни разу за два века существования корабля. Обстановка всё больше напоминала окраины старых районов в спальных агломерациях космических городов – безликие жилые блоки, функциональность и дешевизна. Егорову были по душе простота и технический минимализм, но нрав жителей казался всё более странным.

В голове у Леонида родилась строка, способная стать линейным короткостишием:

«Утробно у Тавды тандырное нутро…»

Пришло время выходить, и Егоров стал протискиваться к выходу – интуиция, а, может, и древний инстинкт подсказали, что при давке полезно готовиться к выходу заранее. Уже подходя к дверям, он почувствовал, что кто-то шарится по его карманам.

– Простите, – Егоров повернулся, резко отодвинулся и увидел хилого парня лет тридцати, который вытащил из кармана вторую мобилу поэта и теперь отводил взгляд.

 – Мне кажется, вы взяли что-то моё.

– Идите, судрь, к звёздам, – отозвался тот.

Тут же сзади в плечо Леонида толкнула женщина:

– Борзеть изволили, судрь? Зачем прижимаетесь?

– Вы с каких кварталов будете, судрь? – спросил высокий китайских кровей парень слева, загородивший того, кто залезал в карман. – Чего не на лифте разъезжаете?

В его словах чувствовалась агрессия, и Егоров по взглядам окружающих понял, что агрессора они поддерживают.

В голове что-то щёлкнуло, и отстранённость, накопленная за годы поэтической жизни, уступила флотской выдержке отставного гардемарина. Он выпрямился и уверенным голосом произнёс:

– Я отставной офицер имперского флота. Поэт. Я не потерплю такого отношения.

– Поэт, судрь! – воскликнул парень. В салоне снова засмеялись. – Имперского флота! К нам артист приехал!

Леонида толкнули в плечо.

Теперь все неприятности сложились в мозаику. Ксенофобия, понял поэт. Ксенофобия и предубеждения по отношению к космическим артистам. Ограбить. Показать, что они – не хуже, чем люди «с большой земли». Егоров припомнил, что что-то подобное случилось с ним у каторжников Дзержинска, когда он только начинал карьеру поэта. Говорят, толпа, ополчившаяся на чужака, способна на многое.

Хочешь жить – умей вертеться, как говаривал дядюшка.