Космофауна. Зверь беглеца

То ли дело – сбежать в Бессарабию, в мятежные восточные области или в далёкие края Альянса. Дело в том, что в поэтической гильдии любой отставной офицер был чем-то вроде дойной коровы, платившей взносы за десяток нищих романтиков. Дошло до того, что Леонида заставили оплатить выпуск десятимиллионного тиража поэтического сборника сопредседателя за свой счёт. Наложившийся на этот случай развод со второй супругой, оставившей его без жилплощади, заставили сделать поэта эмоциональный и импульсивный шаг.

Егоров решил начать жизнь с чистого листа…

Карерьный и жизненный путь Егорова получился весьма извилистым. Женившись ещё во время службы на балерине, быстро дослужился до штабного старшего лейтенанта и развёлся в первый раз. В тридцать шесть лет ушёл по флотскому сокращению в запас. Занялся поэзией, благодаря неплохой пенсии легко выпустил два сборника и попал в поэтическую гильдию. Где и познакомился со второй супругой. Несколько раз ездил выступать на отдалённые планеты, пока не случилась, наконец, вся эта история со вторым разводом и близнецами.

Тогда он продал квартиру. Перечислил почти все свои деньги на счёт поэтической гильдии, часть скинул родственникам. Затем пошёл в посольство Союза Планет, получил вид на жительство и первым же лайнером улетел на Пермь.

Повестка об уплате алиментов настигла его в тот день, когда он впервые за два года вернулся на Суздаль, чтобы повидаться с дядюшкой. Слова адвоката ещё больше выбили его из равновесия.

Мало того, что специалист, по сути, отказал ему в помощи, ещё и слова о нечеловеческих способностях коллекторов перевернули с ног на голову.

Поэт шёл и думал, кто может ему помочь. Поэтическая гильдия Союза Планет бедная, жадная и помочь ему не в состоянии. С армейскими приятелями дружбу он разорвал ещё до переезда в Союз. Можно было бы попросить у немногочисленной родни, которой он в бытность офицером часто помогал деньгами. Но из родни сейчас деньги имелись только у дядюшки, а просить его не позволяла совесть – и так вся финансовая ноша за безденежных родственников лежала на нём.

В общем, иного выхода, кроме как заработать, он не видел. А зарабатывать он умел плохо.

Егоров шагал на шестом тротуарном уровне через толпу помпезно разодетых аристократов, суетливых клерков, иностранных чинуш, модификантов с окраин и прочих столичных личностей, как вдруг его взгляд предательски упал на светящуюся вывеску бара «Полтишок».