Сергей Рахманинов. Судьба русского гения

Потом Рахманинов не раз возвращался к этому юношескому произведению, переделывал его. Еще более горьким был дебютный провал Первой симфонии, которую за что только не бранили.

В нем всегда жило недовольство собой, сомнения в собственной музыке: «Бывают моменты, когда мне кажется, что следовало бы быть только композитором, иногда я думаю, что я только пианист. Теперь, когда прожита большая часть жизни, меня постоянно мучает мысль, что, разбрасываясь по разным областям, я не нашел своего подлинного призвания».

Мистер До-диез минор

И все-таки, он стал в России самым любимым композитором своего времени. Самых почитаемых было несколько, а по-настоящему любимым из поколения «серебряного века» оказался только Рахманинов.

Сергей Рахманинов

Среди незабываемых творческих побед Румянцева – несомненно, каватина Алеко из оперы по пушкинским «Цыганам» – драматичный, нервный рассказ с кульминацией, которая оказалась достойна пушкинской поэзии: «Земфира не верна!» Как это пел Евгений Нестеренко – кажется, совсем недавно… Рахманинов написал эту оперу в 19 лет – и сам Чайковский в то время уже относился к нему как к равному.

Мировую славу принесла Рахманинову прелюдия до-диез минор, написанная в 20 лет – монументальная, взволнованная. Это было новое слово в музыке, стиль композитора, его характер выразился в этом опусе сполна. «Прелюдия явилась с такой силой, что я не мог от неё отделаться, несмотря на все мои усилия. Это должно было случиться и случилось.

Я также помню, что получил только 40 рублей за неё. Пьеса была напечатана большим тиражом и распродана во всём мире, но я больше никогда не получал за неё никакого вознаграждения. Однако признание, которое принесла мне пьеса, было для меня очень важно», – вспоминал композитор. Не менее сильна прелюдия № 5 соль минор – трагическая и светлая, как молитва. Все это – фортепианная классика, вечная, разгадывать которую будут еще многие поколения музыкантов. После Бетховена, пожалуй, никто с такой «прекрасной ясностью». Композитору становилось не по себе, когда он понимал, что его считают лишь автором этих двух коротких эффектных вещиц и называли мистером До-диез Минор. Но он, как истинный джентльмен, скрывал свои эмоции.

Рахманиновский распев и колокольный звон, глубина его церковной музыки – это настолько глубинно русское, корневое, что мы чувства композитора захватывают нас сразу и навсегда. От этой музыке один шаг к другим его произведениям.