У меня есть дедушка

Простенькое, но изящное картонное паспарту, неброский рисунок фона, множество оттенков серого, которые бережно передавались тогда при посредстве соединений фотографического серебра… Тончайший налёт последней пыли серебряного века; пыли и символов. Отчего так грустен этот ребёнок, не от тягостных ли, невыразимых предчувствий тяжёлой и странной жизни? Не от ледяных ли ветров недалёкого будущего он заранее ёжится и подрагивает? Думаю, в «Бродячей собаке» оценили бы это изображение.

Но закончим с Аверченко. Разумеется, писатель не хотел сказать – и никогда не говорил – что все труженики путей сообщения были эдакими ретроградами и контрреволюционерами.

Нет, здесь совсем про другое. Про самоподдерживающуюся систему, которая была создана прежней жизнью и, конечно же, подлежала со временем слому, как и всё остальное.

Избирательное законодательство и 18-го и 25-го годов как будто ничем не противоречило левой риторике: права голоса (и автоматически многих других прав) лишались только представители бывших правящих классов, пресловутые «помещики и капиталисты», борцы с советской властью.

Но в 26-м году, в результате некоторого смягчения закона, результаты выборов, вернее, сложившееся после них соотношение коммунистов и беспартийных, настолько не удовлетворили кремлёвское начальство, что на свет стали появляться многочисленные «выборные инструкции», в соответствии с которыми «лишенцами» стали и бывшие чиновники. Под эту кампанию попал и мой прадед, станционный кассир с мизерным жалованием. Вот уж удивился, наверное… А может быть, и нет. Счастье ещё, что на старших сыновьях новое положение дел не успело отразиться.

Деду в итоге пришлось окончить неполную среднюю школу на станции Ясная Поляна. Говорил: тяжело было, туда два часа на поезде добираешься, да оттуда два часа…

Ровно через сто лет в Москве такой ритм жизни станет нормой, но для того времени, да ещё в провинции, это нечто совершенно невообразимое. Несколько лет жизни на колёсах, потом ещё два года железнодорожной школы – и пожалуйста, пролетарий готов, можно идти работать на автоблокировку.

 – Что это за диво такое? Несложная электрическая система, сама переводящая стрелку при приближении состава. Домик с оборудованием, которое нужно обслуживать, смазывать. Следить за ним.

Как дед попал туда и, главное, была ли альтернатива? Сыну железнодорожника, наверное, полагалось быть железнодорожником. Это немножко печально из-за давящей предопределенности, но, наверное, нормально.